А Катон, не оглядываясь, несся к воротам. По мере того как в стане врага разрасталась тревога, позади него все громче звучали гневные крики. Но они мало занимали центуриона. Ибо гораздо большее беспокойство ему внушали темные тени, мчавшиеся со всех сторон и грозившие перехватить его у самых ворот. Суматоха, поднявшаяся внизу, не осталась незамеченной и на городских стенах. Катон увидел, как над частоколом поднимаются вглядывающиеся во мрак лица. Кто-то из лучников, не теряя времени, оттянул тетиву и на всякий случай пустил стрелу навстречу приближающейся фигуре. Катон метнулся в сторону, но предупредительный выстрел едва не снес ему ухо.

– Не стреляйте! – закричал он по-латыни, потом вспомнил пароль. – Спаржа! Вареная спаржа! Не стрелять!

Возле уха просвистела еще одна стрела, на сей раз пущенная сзади, и Катон, вздрогнув, постарался выжать из мышц усталых ног все, что возможно.

– Откройте ворота! – выкрикнул он, подбегая к опоясывавшему город рву.

– Да это вроде бы центурион! – прозвучал голос сверху. – Отворяйте скорей, пока его не убили.

Катон подбежал к воротам и изо всех сил ударил рукоятью меча по крепким доскам.

– Откройте! Откройте! – вопил он.

За воротами послышался низкий скрежещущий звук: запорный брус выволокли из гнезда. Катон оглянулся и с ужасом увидел, как на освещенное сваленными со стен горящими охапками соломы пространство выскочило несколько дуротригов. Один из них, когда до римлянина оставалось всего шагов двадцать, внезапно остановился и метнул копье. Возможно, он поспешил, но бросок был хорош, и, обернись юноша на долю мгновения позже, копье прошило бы его насквозь. Но Катон успел броситься наземь, а наконечник варварского оружия впился в дубовую доску. Древко еще дрожало, а Катон уже вновь вскочил на ноги и забарабанил в ворота.

– Открывайте, хрен вам всем в глотку!

Ворота со скрипом стали уходить внутрь. Катон отчаянно рванулся к расширявшейся щели, но вдруг, движимый каким-то шестым чувством, опять оглянулся через плечо. Прямо позади него, всего локтях в четырех, возник дуротриг, готовый всадить ему копье в спину. С кривящихся в злобной усмешке губ уже срывался торжествующий рык.

Затем неожиданно что-то хлопнуло. Потом последовал глухой удар. Дуротриг замер, и Катон увидел торчащее из его макушки оперенное древко стрелы. Бритт повалился на бок, а молодой центурион метнулся в узкую щель между тяжелыми створками приоткрывшихся ворот и рухнул по ту сторону от них наземь. В тот же миг караульные налегли на дубовые балки, чтобы закрыть доступ в город. Дуротриги попытались было этому воспрепятствовать, однако сил у них не хватило, и спустя пару мгновений запорный брус встал на место, а ворота снова надежно и накрепко затворились.