Катон находился на основательном удалении от ворот, однако и там не находил спасения от леденящих кровь непрекращающихся воплей. От них во дворе царской усадьбы не мог укрыться никто. Люди по большей части молча сидели, уставившись в землю и вздрагивая всякий раз, когда к жутким стенаниям добавлялся крик новой жертвы. Некоторые воины исступленно точили мечи, однако скрежет точильных камней не заглушал доносившихся из-за стены страшных звуков. Наконец Катон не выдержал и поднялся наверх к Макрону. Тот стоял неподвижно, как каменный, и при появлении юноши лишь покосился.

– Чего тебе?

– Я беспокоюсь, сколько еще наши люди, – кивнул Катон в сторону обороняемой территории, – смогут все это вытерпеть. Они на пределе.

– Хочешь сказать, что это ты на пределе, – фыркнул Макрон. – Только вот, раз уж ты такой неженка, какого хрена ты носишь доспехи?

– Командир! – воскликнул Катон, потрясенный проницательностью Макрона. – Я… я…

– Что ты? Валяй говори.

Катон попытался ответить, но его всегда стремившемуся к предельной честности существу уже претили бесплодные поиски обеляющих себя резонов. Интуитивно юноша чувствовал, что Макрон прав: он, Катон, сейчас больше заботился о себе, а не о состоянии подчиненных. Эта мысль заставила его виновато потупиться:

– Мне этого не снести.

Старший товарищ посмотрел на него в упор, в глазах его блеснула горечь. Лицо ветерана было застывшим, подергивалась лишь щека, и Катон испугался, что Макрон сейчас взорвется. Наорет на него перед строем, а этого он боялся пуще всего. Публичного позора, подразумевающего обвинение в несостоятельности. Но взгляд Макрона сместился ниже, устремившись на обращенные к обоим центурионам лица солдат: он резко выдохнул через нос, словно бы ослабляя сжимающее его напряжение.

– Нет уж, давай-ка выноси это, парень, – тихо сказал Макрон. – Да, все хреново, хуже, кажется, некуда. Но ты, когда ничего невозможно поделать, должен сохранять спокойствие, держать себя в руках и не поддаваться. Во всяком случае, хотя бы пытаться.

Макрон был вынужден добавить последнюю фразу, ибо вспомнил, какая неуемная ярость всколыхнулась в нем после первой расправы.

– Но… разве ничего поделать нельзя?

Макрон пожал плечами:

– А что ты предлагаешь?

– Не знаю. Может быть, решиться на вылазку и отбить наших людей.

– Катон, они так и так мертвы. Ну отобьем мы их, а что дальше? Они проживут на несколько часов дольше, пока не падет царский чертог. А если попытка их отбить не удастся, все умрут раньше.

– Ну и… какая тогда, к хрену, разница?

– Небольшая, – признал Макрон. – Однако наш долг в том, чтобы защищать царя атребатов и держаться до последней возможности.