В полдень 29 октября 1917 года одновременно со штурмом Владимирского училища на улице и приготовлениями к атаке на Николаевское инженерное училище в Михайловском замке в Питере, в Москве начался штурм Провиантских складов на Зубовском бульваре и атака на комплекс зданий юнкерского училища и кадетских корпусов в Лефортово. В единой взаимосвязи событий в Москву и Питер двигались со всех сторон подкрепления — к полковникам Рябцеву и Трескину в Москву по железной дороге двигались войска из Брянска, Смоленска и Новочеркасска, а к полковнику Полковникову прорывались казаки Краснова и юнкера через Гатчину, воодушевляемые деньгами Керенского. В Питер к Ленину и полковнику Муравёву из Кронштадта и Пулково шли отряды матросов, а в Москву к Ногину и Усиевичу двигались из подмосковных городов на автомашинах и по железной дороге рабочие отряды. Ситуации с подкреплениями в пространстве и времени самым непосредственным образом влияло на боевые действия в Москве и Петрограде, определяло изменения в планах и тактике сторон, сказывалась на стойкости и уверенности бойцов…

Москвичей — лавочников, приказчиков, официантов, гимназистов, прислугу, извозчиков, трубочистов, извозчиков, сутенеров, дезертиров, беспризорников побоище на Красной площади и в Кремле не испугало и не обескуражило. Наоборот! Привычные уже к погромам весны и лета, к самосудам и перестрелкам московских банд, дракам на демонстрациях и поножовщине, они всё восприняли как развлечение, спектакль, а долгожданные репрессии против пролетариата и разных люмпенов, как воздаяния по справедливости. В центре города, у вокзалов, на Тверской и Мясницкой, на Мещанской и на Лубянке толпились любопытные и злорадствующие преподаватели, аптекари, чиновники, студенты, дамы в возрасте и совсем юные особы, адвокаты, нотариусы, врачи и отставные военные. Они обсуждали происходящее, принимали в свои квартиры раненых спасителей старого порядка — нуждающихся в отдыхе и еде юнкеров и офицеров. Граждане с хорошим цветом лица и в дорогой одежде охотно участвовали в расправах над одинокими ранеными красногвардейцами, линчевали их, устраивали самосуды, забивали насмерть зонтиками и тростями, пускали в ход припрятанные однозарядные дамские пистолеты, пистолеты-трости, кастеты и каблуки ботильонов.

Несколько раз наблюдая подобные расправы, Виванов невольно задумывался над вопросом: «Что произойдёт, если голодранцы все-таки победят?»

Трамваи маршрута «А» и «Б» в Москве уже не ходили — «Б» — «букашку» использовали только рабочие для своих нужд. На маршруте «А» — «аннушки» на бульварах были сооружены баррикады, и велась интенсивная стрельба…