— А из боевого выхода что можно с собой взять у местных?

А ещё злил его лейтенант «Вонючка» Мереддурдыев, застреливший дембеля Жантасова, будучи пьяным, просто побоявшись окликнуть идущего в сумерках между модулями человека, выпустив в силуэт пол рожка из своего автомата. Жили офицеры в модульных домиках с кондиционерами. В комнате по шесть человек. Кормили их хорошо, но однообразно. Если курица, то три раза в день и несколько дней подряд. Если давали дефицитный говяжий язык, то тоже до тошноты. Картошка была либо сушеная, либо в виде порошкового концентрата, но и её повара пытались приготовить по-разному. Офицеры сами покупали холодильники, получали в посылках свиное сало и на нём сами жарили картошку. Водка, вино, пиво, гашиш — в порядке вещей. Каждый справлялся со страхом как мог. С куском такого сала, да с заказанным гашишем и шёл Жантасов куда-то в темноте, когда неподалёку душманы обследовали посты, и шальные пули чавкали в пыль между модулями. Все понимали, что десять шальных пуль в одного человека попасть никак не могли. В полку это убийство привычно списали на войну, но были люди, которые всё знали…

Афганистан климатически и географически очень подходит под выращивание конопли и мака, и свободно продавался здесь гашиш и чарас. Вовсю производился героина и опиум. За восемь лет войны многие поля лишились мелиорации, были выжжены артиллерией и обстрелами, а культивирование мака требовало меньше времени и приносило больший доход, нежели хлопок или миндаль. Один килограмм маковой эссенции стоит две-три тысячи афгани, при том, что средний доход крестьянина в год был всего пять тысяч. Советские люди, попав в такую среду вседозволенности и страха смерти, вне поля социалистической нравственности и законности, делали то, что очень устраивало предателей в Москве — за курением травки вкалывали себе первую ампулу с опиатами, везли наркотики в Союз, шли в бой и на зачистки в наркотическом опьянении и становились машинами слепой смерти. Промедол — морфин, был в больших количествах в войсках как болеутоляющее. Он вызывал быструю и сильную зависимость и поиск замены. Промедол был в каждом батальоне, у каждого санинструктора, фельдшера, у каждого солдата и офицера, и солдаты часто воровали промедол друг у друга, уговорами и угрозами добывали его у медиков. Афганские же мальчишки ежедневно подходили к воротам частей и к постам, и предлагали чарас, гашиш, опиум. Многие русские, украинские, белорусские парни вообще не знали, что это такое, и очень быстро на них подсаживались, говоря при этом: