Пенкроф и Наб подняли Юпа и донесли его до подъемника, обезьяна лишь раза два немного поворчала… Колонисты осторожно подняли его в Гранитный дворец и, положив на матрац, снятый с постели, тщательно промыли ему раны. По-видимому, ни один важный орган не был задет, Юп не получил серьезных повреждений, но ослабел от большой потери крови, что почти сразу вызвало довольно сильную лихорадку.

После перевязки Юпа уложили на постель, назначили ему строгую диету, «как самому настоящему человеку», по выражению Наба, и заставили выпить целую чашку освежающего настоя, приготовленного из снадобий аптеки Гранитного дворца.

Юп заснул, сначала он спал очень беспокойно, но спустя некоторое время дыхание его выровнялось, и наконец он заснул глубоким сном. Иногда Топ, стараясь не шуметь и ступая, так сказать, «на цыпочках», если только подобное выражение применимо к животному, подходил навестить своего больного друга и, по-видимому, очень одобрял принятые врачами меры. Одна рука обезьяны свешивалась с постели, и Топ осторожно лизал ее с самым грустным видом.

В этот же день утром занялись также погребением убитых лисиц, их оттащили к опушке леса Дальнего Запада и там глубоко закопали в землю.

Нападение лисиц, которое могло иметь самые серьезные последствия, послужило хорошим уроком для колонистов. Отныне они уже не ложились спать, не удостоверившись, что все мосты подняты и что никакое нападение им не грозит.

Между тем Юп, состояние которого внушало серьезные опасения, мужественно боролся с болезнью. Его могучий организм наконец справился, и вскоре Гедеон Спилет, немного знавший медицину, считал его уже вне опасности. 16 августа Юп в первый раз попросил есть. Наб готовил ему вкусные блюда, которые больной поглощал с большим удовольствием.

Если у обезьяны и были какие-то недостатки, так это, главным образом, любовь к вкусной еде, а Наб, со своей стороны, не находил нужным принимать какие-нибудь меры, чтобы исправить этот порок.

– Это беда не большая! – говорил он Гедеону Спилету, когда тот укорял его за такое не совсем уместное баловство. – У бедняги Юпа только одна радость – хорошо поесть, и я очень рад, что могу оказать ему эту услугу и покормить его вволю.

Через десять дней, 21 августа, здоровье Юпа настолько улучшилось, что он уже мог встать. Раны затянулись, и было ясно, что очень скоро он опять будет таким же сильным и ловким, как прежде. Орангутанг, как, впрочем, и все выздоравливающие, чувствовал неутолимый голод, и журналист в качестве доктора разрешил ему есть сколько пожелает, потому что доверял инстинкту, который должен был удержать обезьяну от излишеств, чего так часто не хватает существам разумным. Наб ликовал, видя, с каким аппетитом кушает его воспитанник.