– Кушай, голубчик Юп, – говорил он, – не отказывай себе ни в чем! Ты проливал кровь за нас, и я, по крайней мере, должен помочь тебе вернуть эту потерю!

25 августа послышался громкий голос Наба, который звал своих товарищей:

– Мистер Сайрес, мистер Гедеон, мистер Герберт, Пенкроф! Идите сюда! Идите скорей!

Колонисты, собравшиеся в большом зале, поспешили на зов Наба, который в это время был в комнате, где лежал больной Юп.

– Что случилось? – спросил Спилет.

– Посмотрите! – сказал Наб и громко захохотал.

И что же они увидели? Юп, поджав под себя ноги по-турецки, сидел у дверей Гранитного дворца и важно курил трубку.

– Моя трубка! – воскликнул Пенкроф. – Он взял мою трубку! Молодчина же ты, Юп! Нечего делать, придется тебе ее подарить! Кури, друг мой, кури!

И Юп курил, выпуская облака табачного дыма, что, по-видимому, доставляло ему огромное удовольствие.

Сайрес Смит, нисколько не удивившись, рассказал о нескольких ручных обезьянах, которые научились курить табак.

С этого дня у Юпа появилась собственная трубка, то есть бывшая трубка моряка, которую повесили в его комнате вместе с кисетом табака. Юп сам набивал ее, сам доставал горящий уголек, сам прикуривал и казался самым счастливым из четвероруких. Само собой разумеется, такая общность вкусов только еще более укрепила узы дружбы, которые связывали обезьяну и бравого моряка.

– Право, он совсем как человек, – не раз говорил Пенкроф Набу. – Скажи по совести, Наб, удивился бы ты или нет, если бы в один прекрасный день он заговорил с нами?

– Честное слово, нисколько бы не удивился! – ответил Наб. – Что меня удивляет, так это то, что он не говорит, потому только это и отличает его от людей!

– А знаешь, было бы забавно, – заметил моряк, – если бы он как-нибудь вечерком сказал мне: «А что, не поменяться ли нам трубками, Пенкроф?»

– Да, это было бы забавно! – согласился Наб. – Как жаль, что он немой от рождения.

Наступил сентябрь, а с ним и конец зимы, и колонисты немедленно возобновили работы.

Постройка судна очень быстро двигалась вперед. Наружная обшивка была уже закончена, и теперь осталось только вставить тимберсы да настелить палубу.

Так как лесоматериалов было достаточно, то Пенкроф предложил инженеру сделать еще водонепроницаемую внутреннюю обшивку, что в значительной степени должно было увеличить устойчивость судна.

Сайрес Смит охотно согласился с мнением моряка, что они должны строить судно как можно более прочным, – кто знает, что может случиться в будущем?

Внутренняя обшивка судна и палуба были закончены около 15 сентября. Чтобы законопатить швы, строители изготовили паклю из сухих водорослей, которую забили деревянными молотками во все пазы наружной и внутренней обшивки, потом точно так же проконопатили палубу и залили все проконопаченные швы кипящей сосновой смолой.