Чисто статистически в шайке Бена Джойса должен был оказаться специалист по фальшивкам, а то и не один. Подделать почерк Паганеля и роспись Гленарвана труда бы не составило.

Можно допустить, что в полевых условиях не найти чернила, перо, бумагу. А время поджимало, Гленарван мог что-то придумать и вырваться из ловушки.

Тогда остается запасной вариант: поехать в Мельбурн вообще без письма. И по дороге сочинить душераздирающую историю о том, что стряслось с экспедицией. В плен угодили к дикарям или бушрейнджерам, по рукам-ногам связаны, какие уж тут письма. А он, Айртон, чудом ускользнул и имеет устный приказ лорда о том, что немедленно нужно сделать Тому Остину.

Остин знал Айртона, причем с хорошей стороны. Прокатило бы.

Но случилось то, что случилось: внезапно поглупевший до уровня младенца-дауна Айртон привез письмо в Мельбурн, не прочитав его. И «Дункан» поплыл к Новой Зеландии. Когда Айртон это понял, он пытался переубедить Остина, затем пытался подбить матросов на бунт, — и угодил под арест. И некого было в этом винить, сам себе оказался злобным буратином. Злобным и крайне тупым.

Всё. Хватит. Пора вернуть логику и здравый смысл в горячечный бред мсье Жюля Верна. Попробуем реконструировать, как все происходило на самом деле.

Реконструкция № 6. Боцман и два капитана

Роберта Гранта мало заботили проблемы, над которыми сейчас ломали головы его старшие товарищи. Всё и всегда заканчивалось хорошо, и теперь закончится так же. Мальчик увлекся ловлей бабочек, водились они у берегов Сноуи в больших количествах — крупные, ярких расцветок.

Роберт ловил их, за неимением сачка, шляпой. И, выпросив у Мэри упаковку длинных булавок, прикалывал добычу изнутри к стене фургона.

Когда упаковка опустела, а стена приобрела весьма нарядный вид, азарт охотника уступил место интересу естествоиспытателя. Мальчик перехватил географа, когда тот возвращался из расположенных неподалеку кустов. Поинтересовался, нет ли у господина Паганеля лупы, и объяснил, зачем она нужна.

Лупа, разумеется, у Паганеля была. И он готов был одолжить ее Роберту на любой срок, порадовавшись его интересу к естественным наукам.

Географ долго рылся по своим бесчисленным карманам, наконец отыскал лупу, упакованную в кожаный футляр. Вручил ее Роберту со словами:

— Возьмите, мой юный друг! Как знать, возможно, я присутствую сейчас при историческом событии, при зарождении карьеры будущего профессора-энтомолога Гранта! Разрешите, коллега, взглянуть на вашу коллекцию?

Они пошагали к фургону, не заметив, что во время поисков из кармана Паганеля выпал сложенный вдвое лист бумаги.