Жить сразу стало хуже, жить стало голоднее... Маори до переселения были знакомы и с земледелием, и с животноводством (разводили свиней). Но их свинки не выдержали долгого пути через океан и передохли. Или маори не выдержали и их съели. Разводить стало некого.

Для земледелия и климат Новой Зеландии, и ее почвы подходят идеально. В том числе для разведения бататов, в то время главной и единственной культуры переселенцев. Всё дело портила низкая урожайность. Сорта были вырожденные, клубни вырастали с палец размером. А растить бататы дело трудоемкое.

Когда численность моа заметно упала, маори начали воевать меж собой за те земли, где еще сохранялись популяции пернатых исполинов. И за другие пищевые ресурсы. За реки, например, богатые рыбой.

А трупы убитых в этих войнах начали кушать. Сразу, без долгой раскачки, без моральных терзаний. Они были потомки полинезийцев — гениев выживаемости и приспособляемости, не имевших моральных запретов на употребление человечины. Морализируют сытые, голодные выживают.

Если сильно голодные — выживают любыми способами.

* * *

Иногда катастрофу FH-227 в Андах, что мы вспоминали в первой части, приводят как пример того, что можно есть человечину и остаться человеком: живых-то не трогали, только погибших съели!

Ну-ну...

А вот протянулась бы эта история еще месяц, доели бы они всех мертвецов, и что дальше? Начали бы убивать живых, никуда бы не делись. По жребию, или по праву силы, но начали бы. Сделав столько для выживания, никто не останавливается на полпути, прецедентов хватает. История маори — один из таких прецедентов.

* * *

Если отбросить в сторону этику, мораль, божьи заповеди, статьи Уголовного кодекса и категорический императив Иммануила Канта, и взглянуть на действия маори с позиций голого прагматизма, то поедание мертвых врагов можно оправдать.

Враг так и так мертв, ему уже все равно, а живым отчаянно не хватает животного белка. Так или иначе этого мертвеца кто-то съест, и скормить его при таких раскладах воронью, или акулам, или могильным червям, или хотя бы бактериям, отвечающим за гниение и разложение органики, — непозволительная роскошь.

Это гнилое оправдание. Никуда не годное.

Потому что на поедании уже мертвых никто никогда не останавливается. Начинают убивать живых, чтобы съесть. И маори тоже начали. Характер их межплеменных войн изменился. Поначалу дрались за земли, за другие ресурсы, а человечина становилась дополнительным бонусом победителю. А потом начинали войны уже для того, чтобы съесть убитых врагов. И пленных чтобы съесть, но попозже. На островах Новой Зеландии развернулась масштабная охота за человечиной.