Проблема состояла в другом...

Согласно древней маорийской традиции, землю продать было нельзя. Подарить, унаследовать, выиграть в карты тоже. Земля нечто общее, как небо, как воздух, как океан... Ею можно пользоваться, можно перебить соседей или согнать их с земли и пользоваться ей тоже. А вот приватизировать и продавать-покупать нельзя.

Эта традиция постепенно отмирала под напором товарно-денежных отношений. Хонга Хика, например, в грош ее не ставил. Он вообще был ярым «западником». Активно ратовал за сближение с европейцами, приглашал на подконтрольные территории миссионеров, следил, чтобы их не обижали, белым фермерам наделы отводил, развивал институт «пакеха-маори» (о том, что это такое, поговорим чуть позже). И землей, как мы видели, Хонга Хика торговал без малейших душевных терзаний.

Учитывая, что к концу карьеры под контролем Хонга Хики оказалась большая часть территории северного острова, а его армия была самой мощной в Новой Зеландии, — позиция вождя имела много сторонников.

Но землю отдавать пришлому французу ох как не хотелось... И следование древней традиции оставляло для этого лазейку.

С другой стороны, обижать его не хотелось тоже... Свои обязательства по договору де Тьерри выполнил безукоризненно, маори это оценили.

Кончилось тем, что малый курултай принял решение половинчатое. В каких формулировках оно было оформлено, уже не установить, но суть такова: землю де Тьерри получил. Но меньше, чем сулил покойный Хонга Хика, примерно 1/8 часть от прописанного в договоре. Однако это все равно был преизрядный кусок земли, в иных местах он сделал бы барона крупнейшим латифундистом. Живи, дескать, веди хозяйство, никто не тронет, ты под защитой племенного союза Нга Пухи.

Де Тьерри мудро рассудил, что лучше синица в руках. Ему, когда ехал сюда, предрекали, что и этого не получит. Надо с чего-то начать, а там уж как карта ляжет...

Начал обустраиваться, вербовать переселенцев в Австралии. Некоторые, легкие на подъем, переезжали. Но едва поселение встало на ноги, де Тьерри выкинул старый фортель: объявил себя королем Новой Зеландии. И завел старую песню о главном — о протекторате какой-то из европейских держав.

Маори относились к де Тьерри на удивление по-доброму, чем-то он сумел их расположить к себе. Всерьез демарш авантюриста они не приняли, посмеивались над ним и называли «королем без королевства».

А вот Британию эта возня встревожила. Было принято решение закончить политические игры вокруг Новой Зеландии, а то ведь действительно кто-нибудь перехватит такой лакомый кусок. О военном вторжении речь не шла, цена у него оказалась бы непомерной. После серьезных переговоров с вождями был заключен договор Вайтанги — уникальнейший документ в истории колониализма.