«Да почему же они не видят лодку? — недоумевал Паганель. — Заметят, только споткнувшись о нее?»

И в самом деле, до лодки оставалось около сотни шагов, однако ее не видели. Глядели себя под ноги, и все равно то один, то другой падал, но тут же вставал. А если кто-то и поднимал взор, то смотрел только туда, где в сероватой дымке моря виднелось пятнышко парусов. Уже было понятно, что они не успеют, что судно пройдет мимо косы раньше, чем они окажутся там. Никто не смел произнести это вслух, все продолжали цепляться за призрак надежды.

День выдался жаркий. Пить хотелось неимоверно. Фляги были пусты. Паганель снял шляпу, несколько раз широко ей обмахнулся. Это был условный знак: начинаем второе действие.

Около минуты ничего не происходило. Затем появился отряд туземцев. Было до него не более полумили. Дикари выбегали из леса, что-то кричали, размахивали оружием. Прозвучало несколько выстрелов, сделанных в воздух.

«Фальшиво... — подумал Паганель с легким разочарованием. — Плохие из маори актеры. Хотели бы нас действительно захватить, сразу бежали бы сюда, не тратя время на вопли и пальбу в небо».

— Нам конец, — произнесла леди Элен каким-то чужим, не своим голосом. — Алан, ты не забыл?

Гленарван оцепенел, глядя на дикарей и не в силах произнести ни слова. Да и остальные тоже походили на внезапно окаменевшие статуи, на семейство Лота, зачем-то оглянувшееся на пылающий Содом... Это казалось жуткой, кошмарной несправедливостью, жестокой издевкой судьбы: проделать долгий, неимоверно тяжелый путь, — и убедиться, что они стремились, преодолевая все трудности и невзгоды, на собственную казнь.

Маори закончили выдвижение из леса и устремились к путешественникам, переходя с быстрого шага на бег. На ходу они растягивались в цепь, изгибавшуюся полумесяцем.

— Отступать некуда, за спиной море. Будем драться. Мужчины, оружие к бою! — громко и решительно приказал Мак-Наббс, хорошо помнивший свою роль. — Покажем дикарям, как умеют сражаться и умирать белые люди! Вильсон и Мюльреди, женщины на вас! Считайте выстрелы, последние...

Он не закончил, крик Джон Манглса заглушил слова майора:

— Пирога! Пирога!!! Мы спасены, друзья! Спасены-ы-ы!!!

«Аллилуйя, хоть один прозрел», — подумал Паганель.

Действительно, не далее как в тридцати шагах от них виднелась наполовину вытащенная на берег пирога. Гленарван и его спутники мгновенно оказались рядом, усадили женщин и Роберта, затащили пирогу в море, вымокнув по пояс, перевалились через борта. Дикари разочарованно взвыли.

Судно им подвернулось на удивление удачное. Пирога была мореходная, с высокими бортами, рассчитанная на десять или двенадцать гребцов и пассажиров. На дне не плескалась вода, никаких повреждений не виднелось, вдоль бортов были аккуратно уложены шесть весел.