— Я был вынужден взять его под арест. Он подбивал экипаж к бунту, узнав, что «Дункан» плывет к Новой Зеландии.

Повисло долгое молчание. Наконец Гленарван произнес:

— Это судьба. Она отдала его в наши руки.

* * *

Гленарван порывался немедленно допрашивать Айртона, но майор директивно отправил кузена мыться, переодеваться и спать. Утро вечера мудренее, и никуда Айртон с яхты не убежит. Лорд, едва державшийся на ногах от усталости, согласился перенести допрос на завтра.

Пару часов спустя заговорщики сошлись на совещание в каюту номер шесть. Давненько они не собирались в полном составе. Да и сейчас он был пока не полным: трое ждали, когда Мак-Наббс завершит разговор с Айртоном.

Паганель был мрачен и молчалив. Подремать после всех изматывающих приключений удалось не более часа, и географу очень хотелось выставить гостей из каюты, запереть ее на два оборота ключа и спать, спать, спать... Сутки, как минимум.

А Том Остин первым делом вручил Лавинии подарок:

— Возьми, Лав, это тебе. От чистого, так сказать сердца.

Лавиния подарок взяла и теперь недоуменно разглядывала маленький угловатый камешек. Ни драгоценным, ни полудрагоценным он не был, — самый обычный, какой можно найти на дороге или где угодно.

— Я должна оправить его в золото и носить на цепочке на шее? Или ты предполагал сделать из него перстень?

— Ни то и ни другое, Лав. Ты положишь его в чулок, так, чтоб был под ступней. Под левой, не перепутай.

— Зачем?! Он же вопьется в кожу, я буду хромать!

— Вот именно за этим. Будешь хромать, вернее, очень осторожно наступать на ту ногу, и никогда не позабудешь, что это надо делать. Через два дня я дам второй камешек, поменьше, еще через два совсем маленький. А там и хромота пройдет.

— Ну ты и выдумщик, Том!

— Трюк с камешками придумал не я. И эта выдумка реально сохраняла людям жизни.

— Когда-нибудь вы мне расскажите про те свои дела, коммандер Остин?

— Не называй меня так, пожалуйста. Может войти в привычку, и скажешь при том, кому не надо знать об этом моем звании.