Шарп! На секунду генералу захотелось свалить вину на Шарпа, который сказал, что бреши проходимы. Но Веллингтон сразу прогнал эту мысль. Стрелок сказал то, что Веллингтон хотел от него услышать, и не скажи он этого, все равно пришлось бы идти на штурм. Шарп! Будь у Веллингтона тысяча Шарпов, он мог бы овладеть городом.

Генерал мрачно вслушивался в звуки сражения. Французы торжествующе кричали – они явно брали верх. Можно отойти от стен и отправить депутацию под белым флагом, чтобы вынести раненых и убитых, а можно послать еще людей в надежде переломить ход сражения. Город надо взять! Иначе Веллингтон не сможет этим летом двинуться на Испанию, к Пиренеям, и Наполеон получит еще год власти.

– Посылайте!

Посылайте в пасть чудовищу, которое пожирает его армию, его замечательную армию, – но чудовище надо кормить, покуда оно не лопнет. Можно собрать поредевшие батальоны, дождаться подкрепления, однако без Бадахоса победы не будет. Чертовы инженеры! В Британии полно минеров, в одном только Корнуолле сотни, но ни одного в армии; у него нет саперных рот, чтобы подвести под бастионы подкопы и взорвать французов ко всем чертям. Может, стоило перебить гарнизон Сьюдад-Родриго, выстроить по десять человек и расстрелять, а тела оставить разлагаться во рву, чтобы всякий француз, вздумавший оборонять крепость, знал, что его ждет жестокая месть?.. Веллингтон не мог тогда отдать подобный приказ, как не сможет сделать это и здесь, если британцы победят.

Если.

Генерал раздраженно обернулся к адъютантам; факел, который держал в руке лорд Марч, выхватывал из тьмы его заострившееся лицо.

– Есть известия от Пятой?

Марч ответил тихо, не желая усугублять дурные новости:

– Должны были уже штурмовать. Генерал Лейт шлет свои извинения.

– К чертям его извинения. Почему он опаздывает?

Пуля на излете задела лошадь, та встрепенулась; генерал похлопал ее по шее, успокоил. Лейт опаздывает, гарнизон Сан-Висенте уже на ногах, а Пиктон обольщается, если рассчитывает приставить к стене свои длинные лестницы. Пробиваться надо здесь, в юго-восточном углу, через охваченный пламенем ров.

В озаренном преисподними отблесками городе загробно ударил соборный колокол. Одиннадцать. Веллингтон поглядел на темное небо и снова на огонь. «Еще час, джентльмены, еще час». А что потом? Поражение? В аду чудес не бывает.

Французы на стенах умерили стрельбу. Они наполнили ров мертвецами и теперь слушали доносящиеся снизу крики и стоны. Штурм, похоже, захлебнулся, и канониры потягивались, споласкивали лица водой из ведер, где мочили банники, и смотрели, как им подносят боеприпасы. Французы не ждали от британцев нового приступа. Да, кто-то взобрался на брешь, один даже добежал до сабельных лезвий, и что толку? Бедняги! Что за радость теперь выкрикивать оскорбления?