– Молодцом, ребята! Первый получит лучшую шлюху в Бадахосе!

Грянуло «ура!», полковник упал, сраженный пулей, но никто не обратил на это внимания. «Я первый! Я!»

Ноулз в ребяческом запале пробился вперед. Он знал, что Шарп повел бы людей, значит и он должен, и полез вверх, мысленно ругая себя за глупость, однако ноги машинально перебирали ступеньки, и он вдруг с ужасом понял, что не вытащил сабли. Ноулз поднял голову и увидел, что французы отталкивают лестницу. Он падал вбок. Крикнул: «Берегись!», отпустил перекладину и упал на солдат, чудом не напоровшись на штык.

– Ушиблись, сэр? – с тревогой взглянул на него сержант.

– Нет. Поднимайте ее!

Лестница не сломалась. Вновь застучала картечь, солдаты подняли лестницу, и на этот раз Ноулз не успел подбежать первым. Он смотрел, как его люди начинают подъем. Первого убило пущенной сверху пулей, второй сбросил труп вниз, следом лезли другие, и вдруг вся лестница с висящими на ней людьми разлетелась в щепки под точным выстрелом с бастиона Сан-Педро. С парапета бросали булыжники, те падали в скопление людей и катились дальше по склону. Внезапно оказалось, что рота Ноулза поредела вдвое. Накатило отчаяние, капитан заозирался в поисках второй лестницы – та лежала под склоном; Ноулзу кричали: «Назад! Назад!» Он узнал голос майора, увидел его лицо и прыгнул в тень, оставив позади сломанные лестницы и тела убитых в первой атаке. Сверху неслись ликующие крики французов.

– Есть донесения от цитадели?

– Нет, милорд.

Генералы нервничали. Перед ними был озаренный пламенем юго-восточный угол Бадахоса. Два высоких бастиона с пробитыми в них брешами изрыгали огонь, в ночи клубился подсвеченный багровыми отблесками дым. Далеко справа над черной цитаделью тоже дрожало пламя, и Веллингтон, в плаще и перчатках, нервно натянул поводья.

– Пиктон не пройдет. Нет.

Адъютант наклонился к нему:

– Милорд?

– Ничего, ничего. – Веллингтон был раздражен, беспомощен. Он знал, что творится в пламени. Его люди прыгают в ров и не могут выбраться на другую сторону. Он был в ужасе. Стены в три раза выше, чем в Сьюдад-Родриго, бой невообразимо страшнее – но город надо взять.

Подъехал Кеммис, командир 4-й дивизии:

– Милорд?

– Генерал?

– Послать подкрепление, сэр? – Кеммис был без шляпы, лицо перепачкано грязью, словно он сам стрелял из ружья. – Послать еще людей?

Веллингтон ненавидел осады. Он умел терпеливо выжидать, когда это необходимо, когда можно заманить врага в ловушку, но осада – другое дело. Рано или поздно приходится посылать войска в одну узкую губительную брешь, и единственный способ избежать этого – измором вынудить врага к сдаче. На что нет времени. Город надо взять.