А конца нет.

«Откуда бы? Никакого конца тут и не может быть, и ничего от меня не зависит», — повторял, как заданный урок, Андрей Васильевич Сазонов по дороге из школы домой. Он ушел пораньше, отменил две географии, в восьмом классе и в седьмом. Завучу сказал — затылок что-то набряк и побаливает, и она — молодая еще женщина — повздыхала: как долго, всю жизнь, не отпускает людей проклятая война! Это что же — все та контузия, из-под Курска?.. Да, из-под Курска. Оглушило в полнолуние в густой роще, где бы прославленных слушать соловьев.

Сазонов поднял воротник полушубка, втянул голову в плечи. Но не только, чтобы заслониться от морозного ветра. Что ветер?.. Пройти бы незамеченным по улице, в самый конец. Там когда-то на скорую руку сложил времянку из дерна его дед, из первых шестнадцати поселенцев Озерного в Северном Казахстане, там впоследствии поставил основательную пятистенку, когда это место стало уже окраиной села.

Оголенные перелески в степи — ко́лки по-здешнему — казались черными от невысокого в эту пору, но все равно слепящего солнца. Справа, за потемневшими от давности избами, за пустыми огородами, только озерновский привычный глаз угадывал очертания озера, скрытого снегом. На многих крышах торчали кресты антенн. Старухи ворчали, что село теперь издали свободно примешь за погост, а вечерами непременно устраивались на лавках перед телевизором, если был свой, или, не хуже молоды к, шли на посиделки к соседям.

В разговоре с завучем Сазонов не стал вдаваться в подробности, почему именно сегодня напомнила о себе таившаяся контузия. И сейчас он горько позавидовал городским. Им что! Городские могут расхаживать по своим улицам и переулкам, не спотыкаясь на каждом шагу о чужую беду, о чужую неустроенность.

Он заранее знал, что произойдет, и все же тревога кольнула его утром: возле конторы Дарья Ивановна — Даша Пояркова — напирала на управляющего совхозным отделением, загораживала собой кошеву. Парамонов еле сдерживал литого каурого жеребца, который остервенел от непредвиденной задержки и то пятился, задирая голову, то пытался укусить конец оглобли.

Заметив Сазонова, управляющий что-то облегченно сказал женщине, и та отступала. Он подобрал полы длинного черного тулупа и, не ослабляя вожжей, опустился на сиденье. Каурый присел на задние ноги, поерзал в оглоблях и рванул о места, только снежные комья полетели из-под кованых копыт.

Даша робко кивнула Сазонову. «Здравствуй, Даша», — спокойно отозвался он. Сумел скрыть, что угадывает: ее разговор с управляющим имеет прямое к нему отношение.