Джон отсалютовал ему фляжкой:

– За победу!

– За победу, сир.

Маршал поднял баклагу с водой.

Когда Джон пил, его кадык дергался. Один, два, три глотка.

«Божьи зубы, – выругался про себя Маршал. – Если он продолжит в том же духе, то к закату будет в стельку пьян». Напомнив себе про необходимость хранить терпение, Маршал стал выжидать, но, к его беспокойству, Джон, по всем признакам, намеревался осушить флягу до последней капли.

– Сир… – начал Маршал.

– Что еще?

– Можно мне глоточек?

Маршал просительно улыбнулся.

Джон нехотя передал ему посудину.

– Спасибо, сир.

Протянув руку за флягой, Уильям незаметно для Джона тронул коня каблуком. Скакун дернулся, и фляга упала на землю.

– Болван неуклюжий! – вскричал Джон.

Де Кулонс скривил губы.

– Тысяча извинений, сир.

Держа руку у пояса, Маршал натянул поводья, заставив коня сдвинуться вбок. Раздраженный таким обращением, скакун стал переступать ногами, пока наездник «с трудом» успокаивал его. Как и надеялся Уильям, фляга раскололась под подкованным копытом. Вино брызнуло, а Маршал, приняв перепуганный вид, рассыпался в извинениях перед взбешенным принцем.

– Там был лучший пьерфит! – рявкнул Джон. – Ты заплатишь за него, Маршал.

– Разумеется, сир. Как только вернемся в Алансон, выкачу вам целый бочонок, – сказал Уильям. «Невысокая цена за то, что я помешал королевскому сыну напиться до бесчувствия», – подумал он.

Джон немного смягчился.