Герцог покачал головой.
– Прежде чем мы их закончим, Филипп нанесет удар где-нибудь еще.
У каждого из военачальников вдруг нашлось занятие: почистить ноготь, поправить пряжку. Фиц-Алдельм шаркал носком сапога по дерну.
По мере того как тишина затягивалась, лицо Ричарда мрачнело.
– Ваш господин отец, сир… – Де Шовиньи замялся. – Не далее как седмицу назад он пересек Узкое море во главе армии. Не мог бы он…
– Его замкам в Берри ничто не угрожает, и он, скорее всего, не покинет пределов Нормандии, оберегая только ее, – ответил герцог. – Он не поддержит меня в этом, я уверен.
Ричард говорил резко, но, судя по проблеску душевного волнения в его голубых глазах, он все еще желал примириться с Генрихом, и не только ради того, чтобы назваться его наследником. Король тоже принял крест, одновременно с Филиппом, и это означало, что все трое должны будут выступить в Крестовый поход.
У меня имелись сомнения на этот счет. С течением времени пропасть между отцом и сыном расширялась. Казалось, нельзя и помыслить о том, что они вместе отправятся в Утремер.
Некоторое время герцог и его соратники выдвигали предложения, но не пришли ни к чему.
– А если мы сделаем вид, что отходим, сир, – сказал я, повинуясь порыву, – и, когда враг вышлет за нами разведчиков, нападем на ворота?
Все взоры обратились на меня. На лицах рыцарей отразились разные чувства: от враждебности – у большинства, включая, естественно, Фиц-Алдельма, – до любопытства или удивления из-за того, что какой-то оруженосец дерзнул высказать свое мнение. Заинтересовались, похоже, только де Шовиньи и, что важнее, Ричард.
– Старый трюк, – заметил герцог. – Все его знают и потому не используют, так как обман очевиден.
Фиц-Алдельм злорадно хохотнул, и я пожалел, что раскрыл рот.
– И однако, по этой самой причине он может сработать. – Ричард провел пальцем по губам, как делал, когда думал. – Андре?
– Иного способа ворваться в Шатору я все равно не вижу, сир. Стоит попробовать.
Де Шовиньи кивнул мне.
– Быть по сему, – изрек герцог.
Я заулыбался так, что заболели щеки.
Взгляда, которым одарил меня Фиц-Алдельм, я не видел. А вот Рис видел и позже рассказал мне. У меня голова шла кругом оттого, что меня отметил Ричард, и мне было наплевать на рыцаря.