36 Игры и игроки
36
Игры и игроки
Бытовая техника (или так называемые «белые штуки») медленно и неуверенно внедрялась в британское домохозяйство. Великолепие «трудосберегающих» устройств не всегда было очевидно, но стиральная машинка точно помогала замотанной хозяйке. Медленно, но старательно она крутила и болтала белье, которое потом проворачивалось через автоматический или ручной отжимный каток. Наступила эра современных удобств. Англичане сокращали термин до
Некоторые старинные традиции возрождались, нарядившись в новые одежды: семьям пропагандировали подход «сделай сам». И еще долгое время после того, как закончились суровые годы, люди не бросали древнего искусства домашних заготовок. Этого следовало ожидать: холодильники стоили дорого и занимали слишком много места. К тому же в климате, столь далеком от субтропиков, не сразу становилось ясно, какой от них прок, но на волне растущего благосостояния внедрялись и они тоже.
Однако тут крылась ловушка: все эти приспособления не всегда создавались с расчетом на долговечность. Прискорбное положение дел, но, вероятно, неизбежное, учитывая, что Британия превращалась из экспортирующей страны в потребляющую. Опрос 1953 года показывает, что домохозяйки главным образом беспокоились, проживет ли техника достаточно долго, и со временем выяснялось, что нет. Рынок кренился в пользу продавцов, интересы поставщиков и потребителей противоречили друг другу.
* * *
Что еще нового бросалось в глаза в 1950-х, так это появление сначала молочных баров, а затем – кофеен. Англичане с незапамятных времен пили исключительно чай; в конце концов, именно он спас страну от помешательства на джине в начале XVIII века, и он же служил общепринятым напитком нации, которой приписывалась врожденная флегматичность. Кофе так и не получил широкой популярности в народе, оставшись уделом интеллектуалов, смутьянов и политиканов.
Как это часто случается, ситуацию изменили иммигранты – в данном случае итальянцы. Кофейни, где жизнь крутилась вокруг яркой и бодрой эспрессо-машины, сначала появились в Сохо, затем по всему Лондону и по всей стране. На первый взгляд, новые заведения не имели ничего общего с кофейнями XVIII века, однако преемственность проявлялась даже в различиях: трубочный табачный дым сменился дымом сигаретным, телесные запахи – кухонным смрадом, а политика – музыкой.
Стали заметны и другие признаки зарождающегося благоденствия. В 1954 году отменили нормы на мясо, военная аскеза наконец закончилась. Еще один росток пробился 14 сентября того знаменательного года – в Лондонском районе Кидбрук распахнула свои двери первая общеобразовательная школа. Система среднего образования, введенная всего-то десятилетие назад, уже подвергалась критике. В 11-летнем возрасте детей распределяли по трем видам школ: средние классические (или грамматические), средние современные и технические колледжи. С точки зрения английского менталитета, привилегии необходимо было заслужить. Парадокс это или нет, но здесь мы можем разглядеть тот же порыв, что побудил Уильяма Уикема в XIV веке открыть школу для мальчиков, росших в стесненных обстоятельствах, но жадных до учения. Нужно заметить, ни Эттли, ни его преемники в 1950-х даже не пытались позакрывать частные школы. Возможно, они испытывали бо́льшую ностальгию по учебным годам, чем некоторые последующие премьер-министры. Что могло быть лучше введенной лейбористами в 1940-х школьной меритократии, если смотреть с этих позиций? Если уж вводить всеобщее образование, нужно признать простой факт: у разных учеников разные способности. Пусть головастые идут постигать науку, а рукастые осваивают рабочие профессии. Провалил экзамены для одиннадцатилетних – что ж, значит, тебя ждут иные задачи, зачастую более важные для общества.