В книге рассказывается о хоббитах, маленьком и незаметном народе Средиземья, чей час пробил, чтобы «поколебать замыслы Великих»[85]. Свобода мира висит на волоске и зависит от уничтожения крохотной, красивой и чудовищной вещицы – Кольца, созданного падшим ангелом. Пока эльфы, люди и гномы сражаются, двоим хоббитам поручено разрушить великого разрушителя. Целый мир, рожденный из лингвистических экспериментов автора, ожил под его руками – настолько живой, что если бы кто-нибудь не преминул заметить, что «Средиземье» – перевод понятия Mittlegard с древненорвежского, то услышавший лишь пожал бы плечами. Мир был осязаем, и неважно, откуда он происходил.

С точки зрения английского журналиста Бернарда Левина, Толкин предлагал прекрасное и целительное напоминание о том, что «кроткие… наследуют землю»[86]; американскому критику Эдмунду Уилсону книга показалась «юношеской дребеденью», историей о награде для хороших мальчиков. Вопреки мнению скептиков, популярность «Властелина колец» достигла невиданных высот. Сам Толкин, ученый-филолог и глубоко верующий католик, со временем обнаружил, что его слова начертали на своих знаменах самые неожиданные союзники – группа, которую позже назовут «хиппи».

В 1958 году Т. Х. Уайт предложил публике довольно своеобразную версию прошлого и способ его интерпретации. Как и Толкин, он принадлежал к академической среде, их обоих также связывала непримиримая ненависть к ханжеству политиков и ужасам империализма. На этом сходство заканчивалось. «Властелин колец» прошел путь от детской книги к истории для взрослых, к рыцарскому роману для наших дедов, тогда как «Король былого и грядущего» изначально был постмодернистским – выдающееся достижение столь скоро после царствования модернизма. Авантюрная версия истории короля Артура переворачивает с ног на голову буквально все в почитаемой легенде. Артур здесь – Прыщ, идеалистически настроенный, но незрелый мальчишка, который должен отправиться в Оксфорд в разгар Темных веков. Мудрость Мерлина, его эксцентричного наставника с птицами в шевелюре, происходит из того, что он живет в обратную сторону.

Прикрываясь остротами и шуточками, Уайт в своей книге прорубается к самой гнилой сердцевине власти и государственного управления. Там полно анахронизмов, и последний – самый ужасающий: отряды Мордреда бомбят Лондон, и в этом месте Артур осознает, что век рыцарства поистине мертв. Со временем жанр обеих книг обозначат небрежным и обобщающим термином «фэнтези». Оба автора наверняка отвергли бы его – они-то писали о реальной жизни.