Эта «зловонная, плохо вентилируемая дыра», как назвал клуб Мурхаус, оказалась довольно неожиданно «святилищем» того, что вскоре станет известно как «мерсийское звучание».

Хорошо засвидетельствованная, но ускользающая от понимания связь между преступностью и низким уровнем образования давно волновала все крупные партии. Отчет Роббинса о высшем образовании, опубликованный в октябре 1963 года, привел к расцвету новых университетов. Эти уже не были «краснокирпичными» – ни в буквальном, ни в переносном смысле. Эти строились из листового стекла. У них было много наград, но мало поклонников. А в своих требованиях к студентам они проявляли столько же строгости, сколько их предшественники. Вряд ли можно считать совпадением и то, что культовая телевикторина «Университетский вызов» вышла в эфир в 1963 году, когда строительство «стекляшек» достигло своего апогея, и то, что первым победителем шоу стал скромный Лестерский университет.

* * *

19 октября 1963 года пост премьер-министра занял сэр Алек Дуглас-Хьюм, к вящему огорчению сторонников Рэба Батлера, которые сочли, что ради какого-то знатного сухаря из Шотландии пострадал естественный преемник Макмиллана. Оппозиция, со своей стороны, пришла в восторг: самая внешность нового премьера входила в противоречие с их видением сияющей и энергичной нации. Однако пусть Дуглас-Хьюм имел мертвенный вид, был стар и оторван от реальности, он отличался скрупулезным умом, и в деле лечения общественных недугов ему сильно помогали учтивость и теплота – весьма редкие качества среди политиков и еще более редкие среди аристократов.

Однако пришли неизбежные выборы – и лейбористы выиграли их. Единственным сюрпризом оказался очень небольшой отрыв. «Будь готов» – гласит девиз бойскаутов, его-то и придерживался до конца своей политической карьеры Гарольд Вильсон, сменивший умершего Гейтскелла на посту лидера партии. Даже в присутствии королевы он не мог удержаться и не обратиться к своим бойскаутским денькам. Как и Энох Пауэлл, он посвятил свои оксфордские годы занятию, все еще считающемуся весьма эксцентричным, – учебе. Те, кто наблюдал его пугающую работоспособность, предпочитали рисовать его этаким ботаником, забывая о потрясающем интеллекте. И в то же время он принадлежал к удивительно распространенной породе людей – одаренных, но чуждых рефлексии. Возвышенные политические идеологии не представляли для него интереса, и даже в университете он мало интересовался политической жизнью. Ему также была присуща естественная кротость, и он желал блага для всех, если только ради этого не требовались слишком большие моральные подвиги. Короче, он был столь же добр, сколь мягкосердечен, и столь же мягкосердечен, сколь умен.