Однако его средние грамматические школы по-прежнему лидировали в сфере доуниверситетского обучения, посрамив частные заведения. Город даже придумал собственный ответ на знаменитый лондонский смог – так называемую «полуденную тьму», феномен, когда Манчестер накрывал огромный полог из копоти.
39 Элвис бюджетно
39
Элвис бюджетно
Случалось, на поверхность всплывали старые религиозные разногласия. В начале 1960-х шотландская община, жаждущая сохранить Ливерпуль в качестве бастиона реформатской церкви и Консервативной партии, стенала в одном памфлете: «Папизм – величайший враг нашей гражданской и религиозной свободы, и если мы променяем эти бесценные привилегии на месиво социалистической похлебки, то мы и впрямь будем недостойны наследия, добытого для нас великими предками-протестантами». Однако подобные конфликты начали сходить на нет по мере сноса трущоб и строительства новых домов. Различные общины больше не жили обособленной жизнью. Людям разных конфессий пришлось договариваться.
Нельзя не упомянуть и футбольных фанатов – самый противоречивый ливерпульский экспорт, как выразился Мурхаус. «Ну и странные же это были люди, чужие, – писал он, – сквернословили они более бегло и часто, чем мы, и справляли нужду прямо на улицах Болтона, что очень плохо воспринималось в этом воздержанном городке». Клуб Cavern («Пещера») на Мэтью-стрит тоже вряд ли мог быть рекомендован кому-то, кроме узких специалистов. И все же он снискал известный престиж и даже своеобразное благоговение.
Вышибала на входе не рад незваным гостям. «Это место, – замечает он мягко, – становится чертовым святилищем». Так и есть. Возле входа – пацифики и еще какие-то грубо намалеванные символы. Уже на полпути вниз по крутой деревянной лестнице ты ощущаешь густой, сладкий, почти осязаемый воздух. В Cavern что-то около пары сотен юнцов зажаты в толпе под тройным низким сводчатым потолком, разделенные приземистыми арочными стенами… По стенам стекает конденсат. Похоже, никто даже не замечает острого дискомфорта окружающей обстановки.
Вышибала на входе не рад незваным гостям. «Это место, – замечает он мягко, – становится чертовым святилищем». Так и есть. Возле входа – пацифики и еще какие-то грубо намалеванные символы. Уже на полпути вниз по крутой деревянной лестнице ты ощущаешь густой, сладкий, почти осязаемый воздух. В Cavern что-то около пары сотен юнцов зажаты в толпе под тройным низким сводчатым потолком, разделенные приземистыми арочными стенами… По стенам стекает конденсат. Похоже, никто даже не замечает острого дискомфорта окружающей обстановки.