О боже…

48 Игровой автомат

48

Игровой автомат

Инопланетяне, явившиеся разрушить Землю, – садистически верные долгу вогоны, счастливые в злобе и раздражении, – могли зародиться только в уме англичанина 1970-х. Позже в книге мы встречаемся с двумя философами, собирающимися объявить забастовку в знак протеста против создания компьютера, призванного разрешить главный вопрос «Жизни, Вселенной и Всего Остального». С их точки зрения, компьютер незаконно вторгается на их территорию. «Еще узнаете, чем пахнет всеобщая забастовка философов!» – «И кому это доставит неудобства?» – спрашивает компьютер, Пронзительный Интеллектомат. «Неважно, кому это доставит неудобства, ты, ящик подлых бинарных битов! Вам достанется, парниша! Достанется!»[113]

Последнее утверждение, разумеется, маловероятно, в этом и соль сего злободневного опуса. Ибо, с одной стороны, забастовки сильно бьют по людям, но с другой – польза от отложенной на потом работы не всегда понятна. В любом случае между двумя выборами 1974 года лейбористы заключили мир с профсоюзами, но на условиях последних; другого выбора, казалось, и нет. Ведь то была эра Общественного договора, по которому парламент гарантировал права рабочих и в теории получал взамен благосклонность тред-юнионов. Все это никогда не оформлялось документально и законодательно, и парламент никогда не принимал акта с таким названием. Однако нашелся человек, разработавший законы, с которыми всегда будет связываться эта благородная, но размытая концепция. Майкл Фут, продукт фабианского идеализма, провозгласил: «Парламентская Лейбористская партия и профсоюзы еще никогда не были столь едины!»

Майкл Фут родился в Плимуте в откровенно политизированной семье либералов. Либералы естественным образом сохраняли тогда господство в Западных графствах. Поскольку его отец Айзек Фут дважды избирался в парламент, а затем стал лорд-мэром Плимута, то можно смело утверждать, что юный Фут фактически унаследовал мантию человека влиятельного. Он был умный мальчик (директор школы заявлял, что он «лидировал во всех школьных занятиях») и, разумеется, пошел по проторенной тропе в Оксфорд, вскоре став президентом Оксфордского союза. Стояли времена политических перемен, так как либералы постепенно уступали позиции расцветающей Лейбористской партии. Фут заделался социалистом, отчасти под влиянием Стаффорда Криппса, отца его близкого друга, а отчасти – увидев нищету Мерсисайда и Ливерпуля, о которой прежде не имел понятия, ибо в Плимуте подобного не наблюдалось. Сразу по окончании университета он устроился на работу экспедитором в Биркенхеде, где и познал реальную жизнь. К тому же, чтобы подкрепить свои новообретенные верования, он жадно читал. В его свежем учебном плане фигурировали Арнольд Беннетт, Уэллс, Шоу, Рассел и другие.