Но пока дело до этого не дошло. К 1976 году производственные конфликты случались лишь изредка. В конце-то концов, профсоюзы получили почти все, чего просили. Однако на фоне растущих цен и падающего фунта Вильсон решил, что сейчас подходящий момент выполнить предвыборное обещание и провести референдум по европейскому вопросу. Ранее опросы показывали, что членство в сообществе поддерживает меньшинство граждан. Сторонники варианта «да» в плебисците, назначенном на 1975 год, по идее не имели оснований для излишней самоуверенности, однако их кампанию пронизывал приподнятый дух. Сложились неожиданные союзы: консерваторы предложили свои агитационные навыки лейбористам, а те одолжили тори свои автобусы. Атмосфера стояла праздничная.

А вот настроения в среде защитников «нет» отличались. Хотя правительство выделило одинаковые средства той и другой стороне, «да»-кампания могла рассчитывать на поддержку крупного бизнеса, так что «нет»-кампания выглядела как скромная горстка людей, вооруженных трубочками для стрельбы горохом, рядом с пушками своих противников. Как и в случае оппонентов, «нет»-команда состояла из, казалось бы, несовместимых групп; но, в отличие от оппонентов, все эти группы отличались радикализмом. Так, например, Национальный фронт[116] и Британская коммунистическая партия выступали в лагере евроскептиков. Так что, хотя Энох Пауэлл и Тони Бенн вели агитацию с одной платформы, многие колеблющиеся наблюдали только разногласия и демагогию. Как вообще могла нация, явно глядящая на Европу косо, с такой теплотой встречать еврофильские речи? За Ла-Маншем лежал континент, где обычная британская семья теперь могла провести отпуск; Общий рынок давал возможность заработать на этот отпуск; и кроме того, никто не считал, что ЕЭС (которое уж точно не имело отношения к отпускам и рынку) злоумышляет против английской свободы.

Подход премьер-министра к ЕЭС базировался на беззаботном невежестве. Вильсон мало что знал о Европе и еще меньше – хотел знать. Его любимым местом отдыха оставался небольшой архипелаг Силли к западу от Корнуолла, и шампанское никогда не заменило бы ему пива. Вильсон рассматривал референдум как способ отвлечь внимание народа от непосредственных, близких проблем, и не более того. Что до Каллагэна, то он никак не мог определиться. Его безучастность явно проявилась в одном телеинтервью, когда он отказался прямо ответить на вопрос, за что же, по его мнению, следует голосовать людям, хотя его собственная партия вроде бы поддерживала членство Британии в Общем рынке. Вообще, даже безразличие правительства скорее работало на «да»-сторону. Итоги референдума показали, что более 60 % проголосовавших высказались за продолжение членства в ЕЭС. На некоторое время вопрос был закрыт. Теперь на повестке дня стоял ослабевший экспорт и прочие задачи, которые ни одно отдельно взятое правительство не могло бы охватить, не говоря уж про разрешить.