Затем в Лутоне и Лидсе разнесся слух о том, что полицейские избили 13-летнего мальчика. Начались волнения. Досрочное освобождение рядового Ли Клегга, британского военнослужащего, отбывающего пожизненное заключение за расстрел 18-летнего католика, находившегося за рулем краденой машины, тоже привело к трехдневным демонстрациям. Стоит заметить, что правительство Мейджора, человека, чья миссия была – объединять, страдало от подобных инцидентов гораздо чаще, чем кабинет его предшественницы, демонстративно настроенной против консенсуса. В августе в Лондоне запустили операцию по борьбе с уличными грабежами «Орлиный глаз». По словам сэра Пола Кондона[132], который приписывал 70 % грабежей чернокожим, ожидалось, что в результате будет арестовано большое количество молодых людей с этим цветом кожи. Даже при самых благоприятных обстоятельствах такой шаг выглядел бы противоречивым, но обстоятельства отнюдь не были благоприятными. Память о смерти приехавшей с Ямайки Джой Гарднер[133], погибшей в процессе сопротивления депортации, все еще была свежа. Трем замешанным в истории офицерам вынесли оправдательный приговор – такой порядок вещей скоро станет привычным. В Бредфорде прошли акции протеста.
Тем временем продолжался вывод войск из Северной Ирландии; и снова ИРА проявила нежелание идти на дальнейшие уступки. При всех благих намерениях Мейджора многим казалось, что условия диктует республика. В сентябре правительство принялось «пересматривать» свое отношение к Европейской конвенции о правах человека. ЕСПЧ осудил расстрел трех членов ИРА в Гибралтаре, и вообще конвенция все больше раздражала евроскептиков в партии тори и страну как таковую. В целом положения документа рассматривались как гуманные и разумные, однако постоянные попытки переспорить и отодвинуть парламент вызывали массу вопросов.
Тем временем Алан Ховарт, член парламента от консерваторов, перешел в партию лейбористов, приводя в качестве причин сильные стороны Тони Блэра и «высокомерие власти», которое он считал эндемиком своей бывшей партии. Эмма Николсон последовала за ним позже, в 1995 году, с той разницей, что ушла к либерал-демократам. Эти случаи дезертирства породили сперва беспокойство, а со временем – страх.
* * *
В Англии внимание общества все больше поглощал феномен «туризма ради льгот», и тревога насчет заграничных бездельников легко вытеснила страхи по поводу надвигающегося господства ЕС. Высокий суд вынес решение против «льготных туристов»: местные власти не обязаны привечать уязвимых бездомных людей из других стран ЕС. Однако годом позже Апелляционный суд постановил, что муниципалитеты по закону должны обеспечить пищу и кров соискателям на статус беженца, утратившим право на социальные льготы. Речь королевы в ноябре содержала жесткие нападки на преступность и на нелегальных иммигрантов, и тут читалась прозрачная попытка задеть лейбористов и извратить их заявление о том, что они будут «круты с преступностью и круты с причинами преступности». Министр внутренних дел Майкл Говард представил на рассмотрение новые меры против липовых беженцев. И, словно напоминая электорату о той единственной области, где консерваторы по-прежнему пользовались популярностью, правительство снизило подоходный налог в бюджете этого года. Однако некоторые полтергейсты не желали покидать палату общин: по вопросу о стандартах общественной жизни правительство потерпело поражение с перевесом в 51 голос. Члены парламента теперь обязаны были декларировать доходы, полученные ими за консультационные услуги.