— Что будем делать дальше? — обратившись к Брану, спросила Ниса.

— Я не знаю. Все так ужасно, — пространно глядя куда-то вдаль, сказал Бран. — Если бы я не стоял на месте, если бы отпрыгнул вовремя, этого не случилось бы.

— Прекрати винить себя, это не приведет ни к чему хорошему.

Бран вдруг вспомнил могучего странного сатира, что когда-то пришел ему на помощь. Можно было предположить, что он со злым умыслом привел детей в Топь. Однако Брану почему-то казалось, что он действительно желал помочь. В лесу не было ни единого спокойного и доброжелательного места и существа, потому, может быть, сатиру не оставалось иного выбора, как предложить путникам направиться к болоту.

«Если бы Одвал был сейчас здесь и помог нам привести Девина в чувство, — подумал Бран и тяжело вздохнул, не будучи до конца уверенным в том, что загадочный рогатый сатир был реален. — Если он действительно настоящий, то обязательно явится мне сейчас, и чтобы это могло сработать как следует, я должен попросить девочек о небольшой услуге».

— Может быть, вам все же стоит как следует поспать? Дорога до Ардстро довольно долгая. Вам нужны силы.

— О чем ты говоришь? Разве мы можем спать, когда Девин находится в таком… в таком забытье? — немного помрачнев, ответила Ниса.

— И как вы поможете ему?

— Не мы, но… Возможно, ты сможешь исцелить его своими чудотворными травами? — испытующе глядя на юношу, спросила Арин.

— Исключено. Лилии росли только на той поляне. Так сказала сама Ава, — махнув головой, ответил Бран. — А обыкновенные травы вряд ли смогут снять с Девина порчу, нанесенную магией Агнессы.

— И то верно, — выдохнула Ниса, — но спать я точно не стану.

— И я тоже, — кивнув в знак согласия, поддержала Арин.

Бран тихонько хмыкнул. Похоже, его плану не суждено было сбыться.

— К слову, Ниса, что случилось с твоими волосами? — переведя тему разговора, спросил юноша.

— Ах, это? — печально выдохнув, ответила девочка. — Агнесса сказала, что в волосах заключена воля и сила человека, и решила отрезать мои.

— Вот как, — потупив взгляд, ответил Бран. — А почему волосы Арин…?

— Не стоит спрашивать. Эта злая мымра наговорила много всякой чепухи, — Ниса перебила Брана, не желая давить на больное и припоминать слова главной советницы. — Скажем так: ей повезло больше.

Подростки продолжали разговаривать обо всем на свете: о злоключениях, произошедших с Девином и Браном, о заточении Арин и Нисы и о том, что Дое с Ивой, пожертвовав собственным посмертием, дали силу магическому кулону.

Пока путники делились тем, что произошло с каждым из них, лес дышал, гудел, выл, словно одно большое живое существо. Но что-то выбивалось из общей картины: это был какой-то тихий скрипучий стон, похожий на стон животного, которое пыталось петь свою дивную песню, заманивая кого-то в ловушку. Затем, спустя некоторое время, звук превратился в нечто большее, в едва разборчивые слова, а затем и в полную четкую песню, запеваемую каким-то совершенно чудным голосом.