— Сир, я в полном недоумении. С этой женщиной я последний раз встречался семнадцать лет назад. Так что сейчас я считаю себя вправе обвинить маршала де Монморанси в грязной клевете.

— Ваше величество, — сказал Франсуа. — Я никогда не решился бы обратиться к вам, не имея доказательств. Присутствующий здесь шевалье де Пардальян весь вчерашний день и часть ночи скрывался в особняке господина де Данвиля. С вашего разрешения, сир, он поведает о том, чему был свидетелем.

— Приблизьтесь, шевалье, и начинайте, — распорядился король.

Жан шагнул вперед и почтительно склонился перед монархом. Маршал де Данвиль побледнел.

«Значит, это сын Пардальяна?» — пронеслось у него в голове.

— Сир, — промолвил юноша, — позвольте мне осведомиться у господина де Данвиля, с чего лучше начать мое повествование?

— Я вас не понимаю! — вздрогнул Анри.

— Если вам угодно, монсеньор, я начну с конца, то есть с экипажа, который около одиннадцати вечера выехал из ворот вашей резиденции; впрочем, я могу начать и с начала, ну хотя бы с одной беседы, в которой, кроме всего прочего, упоминался некий человек, состоящий у вас на службе. Его имя — господин де Пардальян. А вели ту беседу вы и еще одна особа, которая в большой спешке явилась к вам из Бастилии.

Теперь маршал де Данвиль не сомневался, что юноша знает и о его встрече с Гиталаном. Побелев как мел и совершенно растерявшись, Анри де Монморанси пробормотал:

— Начинайте, откуда хотите, шевалье…

Пардальян задрожал от радости.

Жан уже надеялся, что, угрожая Данвилю разоблачением заговора, он вырвет у злодея признание в похищении и выяснит, где искать пленниц. Шевалье набрал в легкие побольше воздуха, собираясь подробно изложить королю всю эту длинную историю, но тут двери кабинета вдруг открылись, и слова застряли у Пардальяна в горле. Шевалье, окаменев от страха, воззрился на фигуру, выросшую на пороге.

— Кто смеет мне мешать? — сердито вскричал Карл, но сразу же заговорил тише: — Ах, это вы, матушка? Я вас не ждал…

В комнату, не затворяя за собой дверей, вошла Екатерина Медичи.

«Беда!» — подумал с тоской Пардальян.

Губы королевы искривились в злой улыбке, от которой ее лицо приобрело выражение утонченной жестокости.

— Однако, мадам, — заметил по-настоящему разгневанный Карл, — у меня конфиденциальный разговор с маршалом де Монморанси, и никто, даже вы, не вправе…

— Разумеется, сир, — холодно отозвалась королева, — но вы извините мой поступок, когда узнаете, что я поспешила предупредить вас об опасности! К вам пробрался враг, мой враг, враг герцога Анжуйского и ваш враг, сын мой!