— Сир, — воскликнул Франсуа, — соблаговолите потребовать, чтобы господин де Данвиль признался, куда он упрятал Жанну де Пьенн и ее дочь Лоизу, мое дитя?

В комнате повисла зловещая тишина.

Через минуту Франсуа де Монморанси добавил:

— Если он пообещает немедленно вернуть этим дамам свободу и даст слово, что более не причинит им зла, я забуду о всех его прочих преступлениях.

— Итак, маршал де Данвиль? — обратился Карл к Анри.

Тот надменно вскинул голову и обвел кабинет угрюмым взглядом, не обещавшим Франсуа ничего хорошего.

— Сир, — медленно произнес маршал де Данвиль, — я отвечу брату лишь после того, как он объяснит, зачем он посетил некий особняк на улице Бетизи, каких людей там увидел и о чем с ними договорился.

— Подлец! — бросил Франсуа, щеки которого залила смертельная бледность.

— Если маршал де Монморанси не знает, с чего начать, я помогу ему…

— Подождите, монсеньор! — прозвучал вдруг чей-то спокойный голос.

Шевалье де Пардальян, о котором все давно забыли, шагнул вперед и оказался между двумя братьями. Воспользовавшись тем, что король и маршалы еще не опомнились от изумления, в которое их повергло внезапное вмешательство юноши, он заявил:

— Сир, умоляю вас простить меня, но я прибыл сюда как очевидец и потому имею основания утверждать, что ответ на вопрос маршала де Данвиля не стоит вашего высочайшего внимания…

— Почему это? — побагровел от гнева Анри. — Кто вы такой? И как посмели заговорить без разрешения его величества?

— Кто я такой, не имеет значения. Значение имеет лишь то, что рассуждать о событиях на улице Бетизи можно, лишь вспомнив сначала о встрече поэтов на улице Сен-Дени!.. В большом зале… на постоялом дворе «У ворожеи»…

Слова шевалье хлестали Анри де Монморанси точно пощечины. С маршала мигом слетела спесь, он умолк и потупился.

— Что все это означает? — непонимающе посмотрел на Пардальяна Карл IX.

— Лишь то, ваше величество, что вопрос монсеньора де Данвиля совершенно не связан с делом, которое герцог де Монморанси вынес на ваш суд.

— Это так, Данвиль? — осведомился король. — Ваш вопрос, и правда, не имеет отношения к этой истории?

— Да, сир! — пришлось согласиться Анри де Монморанси.

Франсуа признательно улыбнулся Пардальяну.