— Господин маршал, — ответил король с нескрываемым волнением, — раз вы хотите, мы выступим судьей в этом споре. Ваши слова и ваша искренняя тревога убедили меня в том, что речь идет о деле исключительной важности, которое, разумеется, не подлежит огласке. Говорите без опасений, маршал. Я обещаю вам сохранить все в тайне и вынести справедливый приговор.

— Спасибо, ваше величество. Но поскольку я обвиняю брата в ужасных злодеяниях, то мне хотелось бы, чтобы он слышал наш разговор. Дело касается двух дам…

— Продолжайте, маршал!

Но Франсуа не проронил более ни слова. Полчаса прошло в мучительном ожидании. Наконец Карл не выдержал:

— Не могли бы вы мне уже сейчас объяснить, за каких дам вы хлопочете?

— Разумеется, ваше величество. Это две скромные белошвейки.

— Белошвейки? — поразился Карл.

— Да, сир. Они замечательные мастерицы и зарабатывают себе на хлеб прекрасными вышивками.

— А где они живут? — заинтересовался король. — Я делал несколько заказов и потому знаком с парижскими рукодельницами.

— Сир, они занимали мансарду в доме на улице Сен-Дени.

— На улице Сен-Дени! — вскричал король. — Напротив постоялого двора?

— Совершенно верно, ваше величество, напротив постоялого двора «У ворожеи».

— Ну конечно! Мне известны эти женщины. Вы правы: никто в Париже не вышивает лучше них гербов и девизов.

Маршал не мог скрыть своего изумления и сразу же заподозрил недоброе.

— Вас удивляет подобное знакомство? — грустно улыбнулся король. — Действительно, странно… Но я люблю бродить по Парижу в одиночестве, одевшись, как простой горожанин. Господин маршал, в Лувре такая тоска! У вас свои заботы и огорчения, у нас — свои… Вот порой и отправляешься на поиски чего-нибудь хорошего… Так хочется встретить добрый взгляд, искреннюю улыбку, глаза и губы, которые не лгут… И во время одной из таких прогулок я искал и нашел мастерицу для выполнения одного заказа… чрезвычайно важного для меня… Эта работница мне очень понравилась: воспитанная, усердная, неболтливая… А уж как она вышивает гербы и девизы!.. Живет с дочерью на улице Сен-Дени… Значит, вот о какой женщине идет речь…

Потрясенный Франсуа де Монморанси побледнел.

Из рассказа короля он понял, как жила его отвергнутая супруга — печальное, нищенское существование… Он обожал эту женщину, но он же ее бросил, забыл, обрек на тяжелый труд!

Карл невольно заулыбался: он вспомнил, как преподнес в дар Мари Туше вышивку с придуманным им для любимой девизом «Пленяю все».

— Я не забыл их, — кивнул король. — Старшую прозвали Дамой в трауре!

Потрясенный маршал де Монморанси не сумел скрыть своего отчаяния; рыдания душили его.