— Но благодаря мне вы обрели еще одного друга…

— Вот как? Что это за друг? И где он?

— В конюшне, монсеньор. Пожалуйста, давайте спустимся туда — и вы все увидите сами.

Маршал, не скрывая любопытства, зашагал вслед за Пардальяном к конюшне. Ветеран молча открыл дверь и указал на жеребца своего сына.

— Но ведь это же Галаор! — вскричал потрясенный Анри. — Кто его сюда доставил? Вы?

— Я, монсеньор. Вы подарили его некоему юноше, а тот отдал лошадь мне. Вы еще не забыли, что, когда вас окружили разбойники, вам на помощь кинулся молодой дворянин?..

— Все правильно, он спас меня, и я вознаградил его.

— Монсеньор, ваш таинственный защитник — сын и наследник человека, с которым вы говорите!

— Пойдемте побеседуем, — пробормотал ошарашенный маршал и стремительно направился в свои покои. Пардальян не отставал от него, незаметно бросая на Анри хитрые взгляды и ухмыляясь в усы.

— Сперва расскажите мне о вашей дуэли с Ортесом.

— О Господи, монсеньор, тут и рассказывать-то нечего! Когда я явился во дворец, господин д'Аспремон отпустил в мой адрес несколько оскорбительных замечаний. Я предостерег его. А потом мы встретились на постоялом дворе и спокойно во всем разобрались, как и подобает приличным людям.

— Но больше вы не держите на виконта зла?

— Я? Да Боже упаси! — совершенно честно ответил ветеран.

— Вот и отлично. Теперь — о Галаоре, вернее — о вашем сыне. Меня, и правда, выручил именно он?

— Ваш скакун, монсеньор, — лучшее подтверждение моих слов.

— Значит, ваш сын — превосходный солдат! Почему же вы не представили его мне, как намеревались?

Чтобы полностью запутать маршала де Данвиля, ветеран решил пустить в ход самое сокрушительное оружие — правду.

— Монсеньор, я звал сына к вам на службу. Но он не принял моего предложения, так как состоит при маршале де Монморанси. Моему сыну известен ваш секрет, монсеньор: Жан по чистой случайности оказался рядом с комнатой, где вы совещались там, «У ворожеи». Теперь он боится вашей ярости или мести ваших друзей, таких, как господин де Гиталан. Он не сомневается, что вы, как только поймаете его, сразу засадите в Бастилию, а он и так еле вырвался из темницы.

Как видите, у него есть веские причины держаться от вас подальше. И кроме того, он уже служит вашему брату. Но я-то служу вам, монсеньор. Стало быть, мне придется либо предать вас, а я всегда презирал предателей, — либо враждовать с родным сыном, что просто невозможно.

— Но почему юноша считает меня своим недругом?