Он бросил взгляд на часы. Они показывали полдесятого.

— Нам пора, — произнес он таким тоном, что Карл немедленно вскочил. — Герцог, вооружитесь получше и следуйте за мной!

— Куда мы идем? — спросил Карл.

— На Гревскую площадь, — ответил Пардальян и вышел.

Глава 34 ДВА ОТЦА

Глава 34

ДВА ОТЦА

Бельгодер провел остаток ночи на Гревской площади, наблюдая за снующими туда-сюда плотниками, которые сооружали помост и виселицы для казни Мадлен и Жанны Фурко.

Каждая виселица была окружена аккуратно сложенным хворостом, над которым высились сухие поленья. Они образовывали правильные кубы, напоминающие те поленницы, которые дровосеки заготавливают для продажи.

Сначала приговоренных вешали, а затем поджигали хворост. Языки пламени поднимались вверх, обволакивали тело и, наконец, пережигали веревку. Тело падало в костер и там сгорало дотла.

Бельгодер присутствовал при всех этих приготовлениях. Когда два костра вокруг виселиц были готовы, цыган увидел, что те же самые рабочие принялись сооружать большие подмостки, на которые вели четыре ступени и которые были полностью покрыты ковром.

— Для кого этот помост? — спросил Бельгодер у одного из рабочих.

— Вы что, не знаете, что сын Давида и вся его свита должны присутствовать на казни Фуркошек?

— Сын Давида? А!.. Сын Давида! Черт! А кто этот сын Давида?

— Монсеньор де Гиз, — презрительно ответил рабочий. — Но откуда вы свалились, милейший?

Бельгодер расхохотался.

— Должно быть, сумасшедший, — пробурчал мастеровой, отходя в сторону. Бельгодер не был сумасшедшим. Просто он подумал: «Прекрасно! Праздник получится на славу. Гиз будет присутствовать на казни Виолетты!.. Я и мечтать о таком не мог!»

Между тем наступало утро. И по мере того, как солнце заливало своими лучами площадь, она мало-помалу заполнялась народом. Из всех уголков Парижа стекались и занимали удобные места группки по-праздничному разодетых смеющихся горожан. Как сказал Бельгодер, ожидался большой праздник. Продавцы пирожных и медового напитка сновали среди людей. Слышались смех и соленые шутки.

Около восьми часов на площади появились лучники Лиги: урочный час близился. Уже никто не смеялся, толпа волновалась. Лучники разделились. Половина их выстроилась у помоста, где должен был занять место Гиз, а другая стала расчищать от любопытных подходы к улице Сен-Антуан, откуда должны были появиться приговоренные.

Бельгодер улыбался и вертел головой, боясь пропустить что-нибудь важное. Ему казалось, что вся эта огромная масса народа собралась здесь, чтобы отпраздновать его мщение. И когда он слышал крики, требующие смерти невинных девушек, он кивал с таким видом, будто это были приветствия, обращенные к нему.