Впрочем, в том случае, если бы у него вдруг возникли поползновения к бунту (о чем он и не помышлял, находя свое рабство замечательно сладостным), то мораль, представленная в данном случае упреками и нотациями достойного Мануэля — отца его маленького тирана — итак, мораль, преподанная ему, гласила бы: тот, кто дает, намного выше того, кто получает. Следовательно, второй должен неустанно возносить благодарности и кланяться первому.

Идея унижения, вообще-то говоря, не очень легко укладывалась в голове Эль Чико — у него были свои собственные идеи, и как утверждала та же праведная мораль, они должны были привести его в один прекрасный день прямо на костер; то был единственный конец, уготованный маленькому мальчику — хотя и крещеному, но вынашивающему такие мысли, от которых бросило бы в дрожь самого завзятого еретика.

Тем не менее, когда речь шла о Хуане, малыш охотно склонял голову, так что это вошло у него в привычку. И вошло так основательно, что ему суждено было сохранять ее всю свою жизнь. Оспорить приказ или желание Хуаны казалось ему чем-то чудовищным, невозможным. Этот маленький мальчик — противный и дерзкий бесенок, который много раз заявлял, что не признает ни хозяина, ни властей — легко признавал власть Хуаны, считал дочку Мануэля своим единственным хозяином, и даже достигнув возраста мужчины, до сих пор часто называл ее «маленькая хозяйка», чем девушка очень гордилась.

Дети выросли. Хуана превратилась в красивую молодую девушку.

Чико стал мужчиной… но по росту своему остался ребенком.

Поначалу Хуана была несказанно удивлена, видя, что постепенно она становится такой же большой, как и ее приятель, а потом и выше его — а ведь он был на целых четыре года старше! Ей это чрезвычайно понравилось. Ее кукла так и останется маленькой куколкой. Как это будет замечательно!

С возрастом это эгоистическое чувство уступило место жалости — она видела: Чико был крайне уязвлен и огорчен тем, что он остается все таким же маленьким, в то время как вокруг него все растут. И Хуана дала себе слово никогда не покидать этого малыша. Что станется с ним без нее?

Постепенно привычка постоянно видеть свою «маленькую хозяйку», находиться подле нее, мгновенно и безмолвно выполнять все ее поручения, больше похожие на приказы, сменилась иным чувством — чувством, в котором, по нашему мнению, Чико и сам не отдавал себе отчета; имя этому чувству было — любовь. Любовь чистая, любовь абсолютная, сверхчеловеческая, любовь, исполненная жертв и самоотречения.

Да иначе и быть не могло. На протяжении многих лет Хуана была для него Богом, объектом его постоянного поклонения. Для приношения ей ничто не было слишком красивым, слишком изысканным, слишком роскошным.