Пардальян, вынув свою длинную шпагу, приставил острие к горлу Кончини и отчетливым голосом, который бывал у него в минуты бешенства, сказал:

— Бумагу — или пришел твой последний час.

Кончини прочитал в глазах Пардальяна свой приговор. Инстинктивным жестом он поднес руку к колету, но в то же время резко мотнул головой: «Нет!»

Пардальян хладнокровно нажал на клинок. Усмиренный Кончини вынул пергамент, причем сделал это очень вовремя. Красная капля выступила на том месте, куда вонзилась шпага, и медленно стекла по горлу на кружевной воротник флорентийца; там образовалось красное пятнышко, похожее на крохотную ягодку земляники. Кончини, бледный от стыда, машинально посмотрел на него.

Пардальян, вновь вложив шпагу в ножны, удобно уселся и принялся внимательно читать документ, не обращая ни малейшего внимания на хозяина дома. Когда шевалье завершил чтение, в его глазах блеснул лукавый огонек, означавший, что он решил пошутить на свой манер.

— Сударь, — веско сказал Пардальян. — Я просил разрешения увидеть эту бумагу. Я ее увидел. Возвращаю ее вам. Вот она.

На сей раз Кончини едва не рухнул от удивления на пол. Что скрывалось за этой шуткой? Что это за человек, и чего он в конце концов хочет?

— Сударь, — снова заговорил Пардальян, и нельзя было понять, шутит он или говорит серьезно, — проникая без вашего ведома к вам в дом, я преследовал единственную цель: освободить молодого человека, которого вы заточили и в котором я принимаю участие. Я мог бы с тремя помощниками, известными вам, или даже один освободить его. Но я не люблю насилия. Этот факт может вас удивить в свете нашего недавнего столкновения. Но я просто забылся и уже сожалею об этом, поскольку, повторяю, не склонен к насилию. И вот подтверждение тому: имея возможность выручить Жеана Храброго против вашей воли, сударь, я предпочитаю купить его освобождение. И, как следствие, предлагаю вам небольшую сделку.

Кончини совершенно растерялся. Манеры этого необычного человека сбивали с толку. Итальянец уже не знал, что и думать, не понимая даже, следует ли ему по-прежнему бояться или, несмотря на все угрозы и учиненное самоуправство, поздравить себя с этой встречей. Он не ответил, ожидая, что Пардальян закончит свою мысль. Последний, сочтя его молчание за одобрение, продолжил:

— Итак, я прошу вас освободить Жеана Храброго… Взамен же я разрешаю вам взять все, что вы найдете в том месте, которое указано в только что возвращенной вам бумаге.

Кончини изумленно вскинул голову.

— Как, милостивый государь, вы хотите?.. Но ведь это сокровище принадлежит вашему сыну…