— Однако я должен вас честно предупредить, что во всех ваших предприятиях против короля вы найдете во мне врага.

— Почему? — невольно вырвалось у Кончини.

— Потому, — холодно сказал Пардальян, — что вы хотите убить короля с целью ограбления королевства. А мне не нравится, что моя страна может оказаться в загребущих лапах такого мошенника, как вы.

— Сударь!.. — проскрежетал Кончини.

— Да? — произнес Пардальян с невинным видом. — Мошенник звучит слабовато, не так ли? Что вы хотите, я не хотел сразу называть вещи своими именами. С этим вопросом покончено, перейдем к следующему.

Кончини скорчил недовольную гримасу, чтобы показать, насколько ему докучает беседа. Пардальян усмехнулся и подкрутил усы.

— Мадам Кончини передала вам бумагу, в которой содержатся точные сведения о сокровище, принадлежащем некоей принцессе Фаусте.

— И что же? — насторожился Кончини.

— А то, сударь, что я желаю видеть эту бумагу.

Кончини расхохотался.

— Ах! Per Bacco! Забавная история!.. Так этот рыцарь всего лишь разбойник, который требует свою часть. Черт возьми! Подумать только, вы едва не обманули меня, господин честный человек! Можно умереть со смеху!

Пардальян не рассердился. Казалось, он согласился с этими словами, ибо дружелюбно покачивал головой.

— Заметьте, — заговорил он с прежним миролюбием, — я не прошу отдать мне эту бумагу. Я прошу только показать ее, дабы я мог прочитать текст.

— Это восхитительно! — от души веселился Кончини. — Судя по всему, у вас великолепная память, сударь, если прочитать подробные указания вам достаточно. И вы рассчитываете, конечно же, добраться до клада первым?

Пардальян встал с таким выражением на лице, что Кончини мгновенно вскочил, отодвинув кресло, чтобы было куда бежать. Пардальян же, вытянув руку, упер указательный палец в грудь Кончини и сказал голосом, страшным по силе и спокойствию:

— Вы меня спросили, кто я такой, и я сказал, что я товарищ того юноши, которого вы вероломно и предательски заключили в темницу. Я вам сказал это, потому что это правда. Но теперь я добавлю: я человек, одолевший силы, которые могли бы уничтожить любого. Я отец наследника принцессы Фаусты, отец того, кому принадлежат эти миллионы… того, кого вы хладнокровно решили убить, чтобы удобнее было его ограбить. Мой долг велит мне завладеть украденной бумагой, которая принадлежит моему сыну… Итак, мерзавец, давай сюда этот документ.

Это неожиданное признание оглушило Кончини. Он ни минуты не сомневался в словах Пардальяна, однако предпринял все же попытку сопротивляться.

— А если я откажусь? — спросил он с вызовом.