Пардальян же, надев маску высокомерной любезности, добавил:

— Вы сильно меня обяжете, если соблаговолите распорядиться и оставите меня хозяином в доме, как мы и договорились.

Кончини — и в этом заключалась его сила — умел сгибаться, чтобы затем выпрямиться более сильным и грозным. Он понял, что в его интересах точно и честно выполнить условия сделки, заключенной с Пардальяном. Ему не хотелось, чтобы какая-нибудь оплошность с его стороны послужила для врага поводом отказаться от своих слов. Не забывал он и про сокровище — про свое сокровище, как он радостно себе говорил; как ни богат был, по его собственному утверждению, этот незнакомец, от десяти миллионов никто не отказывается, не ощутив некоторого сожаления. Кончини, естественно, заключил, что его хотят принудить нарушить данное слово, а этого он решил избежать любой ценой.

Мысленно он уже обрек Пардальяна и Жеана на смерть. Какое значение имеет это перемирие на двадцать четыре часа? Он все равно не простит и не забудет. Когда срок перемирия истечет, он вновь возобновит еще более ожесточенную, чем прежде, борьбу, ибо эти два человека должны быть устранены с его пути. Но в данный момент он все еще находился во власти своего врага, поэтому следовало сделать хорошую мину при плохой игре. Итак, на просьбу Пардальяна Кончини ответил с натянутой улыбкой:

— Пойдемте со мной, сударь.

Они вместе покинули кабинет, и пока Пардальян объяснял троим храбрецам, что, как он и надеялся, с Кончини удалось договориться, тот, со своей стороны, отдавал приказания слугам, отпуская их до следующего дня.

Менее чем через четверть часа Пардальян с Карканем, Эскаргасом и Гренгаем остались полными хозяевами дома. Понятно, что они поспешили извлечь Жеана из его тюрьмы. Но юноша все еще находился под влиянием сонного зелья, так что пришлось дожидаться его пробуждения. Впрочем, торопиться было некуда.

Как только сын Пардальяна открыл глаза, он немедленно схватился за шкатулку. К счастью, она лежала вместе с его плащом и шпагой. Последовали краткое объяснение и изъявление благодарности со стороны Жеана. Чуть позднее пяти часов отец и сын ушли из маленького домика на улице Ра.

Глава 30 МОНМАРТРСКОЕ АББАТСТВО

Глава 30

МОНМАРТРСКОЕ АББАТСТВО

Постоялый двор «Паспарту» находился на пересечении улиц Сен-Дени и Феронри, между кладбищем Невинных младенцев и церковью Сен-Опортюн. Это был один из самых оживленных кварталов, а бойкий постоялый двор пользовался вполне заслуженной доброй репутацией. На его вывеске — истинном произведении искусства — красовался герб, на котором ослепительно яркой желтой краской была нарисована огромная золотая монета: это и означало «Паспарту», то есть «отмычка». Наши предки обожали подобную игру слов.