Сюда-то, в маленькую комнату, где два дня назад побывала Бертиль, Пардальян и привел своего сына и двоих приятелей-храбрецов. Третий, Эскаргас, остался караулить приход неведомого «друга Жеана», которого должна была прислать Леонора, чтобы освободить юношу. Пардальяну пришла в голову мысль, что молодому человеку было бы полезно знать имя друга, располагающего доверием Галигаи. Скажем сразу, что сумрак не помешал Эскаргасу, хорошо знавшему Саэтту, узнать его, и наш отважный приятель решил выяснить, куда направился браво после своего неудачного визита в дом на улице Ра.

Пардальян заказал госпоже Николь, услужливой хозяйке гостиницы, один из тех замечательных обедов, что умел заказывать он один. Он знал, что Жеану пришлось поститься два дня и что вскоре ему понадобятся все силы.

В ожидании обеда Жеан попросил Пардальяна об очень значительной услуге — он попросил позаботиться о шкатулке, вещи для него поистине драгоценной, ибо там хранились семейные документы невесты. Разумеется, он рассказал, как они попали к нему в руки.

Пардальян, взяв шкатулку, странным голосом произнес:

— Итак, бумаги принадлежат мадемуазель де Сожи?

— Да, сударь.

Пардальян задумался, а Жеан осведомился с беспокойством:

— Может быть, сударь, вас затрудняет моя просьба?

Пардальян внимательно посмотрел на него и мягко ответил:

— Отнюдь нет, мой мальчик. Я сейчас же тщательно спрячу то, что вы мне доверили, а как только вернусь, мы немедля сядем за стол.

Уладив дело, которому он придавал очень большое значение, Жеан, звонко рассмеявшись, воскликнул:

— Пожалуйста, поторопитесь, сударь. Я умираю от голода. И погибаю от жажды… хотя и выпил целых два стакана воды.

Пардальян отсутствовал не более двух минут. Вскоре они уже сидели за столом и в ожидании пышущей жаром яичницы поглощали многочисленные закуски. Во время еды Пардальян объяснил, как ему удалось выручить Жеана.

— Это предельно просто, — промолвил он с равнодушным видом. — У меня состоялось объяснение с Кончини со шпагой в руках. Поначалу он заартачился. Невероятно, до чего эти итальянцы упрямы! Полагаю, ему не слишком сладко пришлось: я, надо сказать, слегка помял его, а потом еще и поцарапал. Зато он понял, что надо быть сговорчивее. Так что когда я попросил его покинуть дом, оставив меня за хозяина на пару часов, он не заставил себя уламывать. Вот и все.

Заметим, что Пардальян ни словом не обмолвился о подслушанном им разговоре между супругами Кончини. У Пардальяна были свои понятия, отличавшие его от прочих людей. Ему удалось стать свидетелем важной беседы. Он принял к сведению полученную информацию, но вовсе не считал нужным о ней распространяться. Ведь пересказывая кому бы то ни было угрозы, адресованные ему самому, он потерял бы к себе уважение. С другой стороны, не в его привычках было хвастаться. В результате беседа его с Кончини, как мы помним, довольно бурная, свелась к небольшой перепалке.