— Где, черт побери, я видел эти глаза?.. Эту походку?.. Ни его элегантный костюм, ни его самоуверенность не могут обмануть меня: он не дворянин. А акцент?.. Несомненно, он итальянец… Где же, черт возьми, я видел его?.. Где?.. Когда?..

Явившийся лакей прервал его размышления. Пардальян последовал за ним и на время забыл о заинтриговавшим его человеке.

Пятьдесят лет, крупная облысевшая голова, седоватая, хорошо ухоженная борода, густые брови, суровое выражение лица, резкие манеры — таков был Максимилиан де Бетюн, барон де Рони, герцог де Сюлли, министр и друг Его Величества Генриха IV.

Он подошел к шевалье, как к другу: протягивая руку, с сердечной улыбкой на губах. Визит Пардальяна застал его врасплох, но он совершенно не показал этого. Гость был ему приятен, и Сюлли не скрывал своей радости. Он сделал знак лакею, который поспешил придвинуть к шевалье большое кресло, и приказал:

— Когда я позвоню, пригласите господина Гвидо Лупини.

Лакей молча поклонился и вышел.

Гость и хозяин сели друг напротив друга. Когда обмен обязательными любезностями закончился, Сюлли остановил свой острый взгляд на лице Пардальяна и с еле заметным беспокойством сказал:

— Вы, господин де Пардальян, человек необыкновенный, поэтому я не спрашиваю вас, чем могу быть вам полезным, но говорю: какую новую услугу вы явились оказать мне?

Пардальян принял самый простодушный вид:

— Я пришел не для того, чтобы сослужить службу, господин де Сюлли. Напротив, это вы можете помочь мне.

— Неужели меня ожидает счастье быть вам полезным? — со скептическим видом спросил Сюлли. И тут же с сердечностью в голосе добавил:

— Если это действительно так, сударь, то я весь внимание. Вы же знаете, что я всецело предан вам.

Пардальян улыбкой поблагодарил его и с тем же простодушным видом произнес:

— Представьте же, что я, привыкший к одиночеству, совсем оторвался от столичной жизни. Честное слово, сударь, я также не осведомлен о новостях французского двора, как какой-нибудь подданный турецкого султана. Осознав это, я устыдился и подумал: «Надо повидать господина де Сюлли: он человек всеведущий и не станет от меня ничего скрывать».

Если министр и был удивлен, то он не подал виду. Он знал Пардальяна и понимал, что это не тот человек, который стал бы заставлять его терять время на пустую болтовню. Смутное беспокойство, уже ранее овладевшее министром, теперь только усилилось.

Но он знал также и то, что Пардальян выскажется до конца не раньше, чем сочтет момент подходящим, поэтому он только кивнул и спросил:

— Что бы вы хотели узнать?