— Мне неловко, — несколько раз повторил он. — Вы всегда даете, но никто не может отплатить вам.

— Ладно, — засмеявшись, сказал Пардальян, — однажды я попрошу вас кое о чем!.. И, быть может, вы найдете, что я требую слишком многого.

То, что было горького в этих последних словах, смягчили тон и улыбка.

— Не беспокойтесь, — сказал Сюлли очень искренне.

Он встал, чтобы проводить Пардальяна, и машинально протянул руку к молотку черного дерева и ударил в гонг. Это означало, что в кабинет может войти следующий посетитель.

Пардальян сделал два шага к двери, но вдруг остановился, хлопнул себя по лбу.

— Придумал! — воскликнул он.

— И что же? — спросил удивленный министр.

— Дорогой господин де Сюлли, — сказал Пардальян с лукавым видом, который часто озадачивал его собеседников, — вы хотели меня отблагодарить, и я придумал, как вы можете это сделать.

— В самом деле? — радостно отозвался Сюлли. — Так вы хотите меня о чем-то попросить?

— Да, об одной очень важной для меня вещи.

Тут его тон стал ледяным:

— Вы не представляете, как тяжело мне проходить через приемные, заполненные посетителями, — я же вам говорил, что привык к одиночеству. Так вот: не могли бы вы меня выпустить таким путем, чтобы мне не пришлось пробираться сквозь толпу?

— Вы только об этом и хотели попросить меня? — спросил изумленный Сюлли.

— Эх! — проворчал Пардальян. — Для вас это ничего не значит, а для меня значит очень много. У меня иногда бывают престранные желания.

— Но это очень легко, — улыбнулся Сюлли. — Идемте, господин де Пардальян.

— Нет-нет, я не хочу занимать ваше время. Скажите мне только, куда следует идти, и продолжайте работать.

Сюлли не настаивал. Он указал на тяжелую драпировку и объяснил:

— Вот сюда, пожалуйста. Это мои апартаменты. В конце коридора, справа, вы увидите лестницу, которая ведет во двор Арсенала.

И прибавил с улыбкой: