— Да нет, — с невинным видом ответил Пардальян. — Это просто мое предположение.

И добавил, глядя в сторону:

— Нет ли какого-нибудь пророчества, неприятного для короля, которое связано с коронацией королевы?

— Есть, — неохотно признал Сюлли, пожимая плечами. — Хотя, по-моему, король волнуется и придает этим глупостям слишком большое значение. Однако, я могу вам сказать, что именно это предсказание объясняет нежелание короля уступить королеве.

Пардальян в свою очередь в упор поглядел на собеседника и, внезапно посерьезнев, произнес:

— Государь прав.

Сюлли вздрогнул.

— Вы верите в подобные предсказания? — проговорил он, не пытаясь скрыть своего беспокойства.

— Вообще-то по натуре я скептик, но этому предсказанию я отчего-то верю.

И Пардальян подкрепил свои слова самым выразительным взглядом.

Сюлли слегка побледнел. Он наклонился к шевалье и понизил голос:

— Ради Бога, милостивый государь, говорите! Вам что-то известно.

— Черт возьми, сударь, я же уже сказал, что ровным счетом ничего не знаю… Знаю только, что король после некой грандиозной церемонии — например, после коронации королевы, — будет убит прямо в своей карете… Заметьте, однако, что я просто повторяю предсказание.

На этот раз Сюлли все понял. Его бледность стала мертвенной. Сдавленным голосом он сказал:

— И вы думаете, что королева…

— Ради Бога, мой дорогой господин де Сюлли, — перебил его Пардальян, — не приписывайте мне того, чего у меня и в мыслях нет… Королева — женщина, упрямая кокетка. Она видит в этой церемонии повод показаться в роскошном наряде. И она требует коронации во что бы то ни стало, не слишком беспокоясь о возможных последствиях. И вообще — Ее Величество, конечно же, не знает, что в предсказании речь идет именно о церемонии ее коронации.

Сюлли стремительно встал. Пардальян взял его за руку и спокойно спросил:

— Куда вы идете, сударь?

— К королю! Сказать ему…

— Прекрасная мысль! — сказал Пардальян, пожимая плечами. — Эх, черт возьми! Да если бы я хотел обеспокоить этим короля, я бы не пришел к вам!..