И вправду шел — вернее, мчался галопом, изготовив клюв к бою. Бум! Бах! — долбал он клювом несчастную курицу, и та в панике уносила ноги. Селезень же важно надувался и вразвалочку возвращался к благодарным подругам.

Что до кур — известно: глупее курицы ни птицы, ни зверя нет. Притом они болтушки, любопытны страшно, а обжоры и вовсе невероятные — вот и лезут всюду, куда не просят. Так что сколько их ни учили — все равно они непрестанно лазили через загородку, которая отделяла кур от гусей и уток.

Однажды четыре курицы опять забрели к уткам. Дикие уточки их увидали, побежали к мужу и закатили ему очередную истерику. Селезень, как всегда, без лишних споров побежал прогонять соседок.

Куры страшно закудахтали и заметались, наскакивая друг на друга… Короче говоря — дурехи! Наконец одна из них нашла дыру в заборе и протиснулась туда. Остальные — за ней.

Но что это? Они очутились в незнакомом месте. Впопыхах куры ошиблись забором — и выскочили на площадь.

Их внимание привлекло полуразрушенное строение, о котором мы уже говорили. Куры, повторим, любопытны — но осторожны. Им захотелось поглядеть, что это за домик такой. Потихоньку, потихоньку обошли они строение кругом — сначала держась вдалеке, потом ближе, ближе… Очутившись у самой стены, куры заметили дыры и залезли внутрь…

Через неделю уже два или три десятка кур выбирались под забором на площадь, залезали в руины, проводили там какое-то время и возвращались наружу с громким кличем:

— Ко-ко-ко-ко-ко-ко-ко!

Что на курином языке, как известно, означает:

— Я яичко снесла!

Глава 43 ХРАБРЕЦЫ МЕНЯЮТ ЖИЛЬЕ

Глава 43

ХРАБРЕЦЫ МЕНЯЮТ ЖИЛЬЕ

Дело было в пятницу. Жеан Храбрый прятался в доме Перетты уже с неделю. Что он там делал, мы скоро узнаем.

По улице шли три бродяги — тощие, грязные, худые, как скелеты, все в лохмотьях, борода висит клочьями — поди признай, кто такие.

А были это Эскаргас, Каркань и Гренгай. С тех пор, как они славно пообедали у Колин Коль, прошло больше двух недель. Как они жили все это время? Что за вопрос! Вы бы лучше спросили — как живы остались, как не умерли с голоду! Прочную одежду и новые сапоги они продали, а взамен, не думая жаловаться, натянули чьи-то отрепья и давно брошенную обувь. На Каркане был старый рваный камзол — тот самый, в который он спрятал футляр, найденный у Колин.

Не продали друзья только свои добрые рапиры. За одежду бретеры выручили жалкие су — на них кое-как и прокормились несколько дней. Ну, а теперь денег у них не оставалось… что делать, какому богу молиться, увидят ли они еще хоть раз в жизни накрытый к обеду стол — ничего неизвестно.