«Не послать ли ее к нему! — размышляла Бертиль. — Найдет его и передаст, что я здесь… А уж он-то меня непременно спасет!»

Всю неделю провела она в этих раздумьях — мучилась и не знала, на что решиться. Инстинкт говорил, что прачке можно довериться; память о недавних злых обманах советовала не доверять никому. Временами Бертиль твердо решалась все рассказать новой знакомой — и тут же пугалась и вновь замыкалась в себе.

Миновала еще неделя. Перетта пришла опять. В этот раз они остались наедине, без надзора монахини. Другого такого случая могло и не быть… Открыться ей или нет? Тоска теснила сердце Бертиль, она все еще колебалась…

И вдруг Перетта заговорила первая — невозмутимо, как всегда:

— Я вас не знаю, сударыня… Но вы так грустны, так несчастны… Мне стало вас очень жалко. Если я могу вам чем-то помочь — скажите, я помогу.

Перетта неспешно выкладывала на стол белье из корзины, стоя боком к распахнутой двери (чтобы видеть, не идет ли монахиня).

Бертиль, не зная, что отвечать, молча смотрела, как изящно работают пальчики хорошенькой прачки. Лицо узницы являло неподдельное изумление. Перетта тихо и уверенно продолжала:

— Я понимаю, сударыня, — как вам сразу мне открыться? Вы же меня совсем не знаете… Но вы поверьте — на меня положиться можно. Только, сударыня, решайте скорей — сейчас придет монахиня с моей подручной и будет поздно. В другой раз мне их отсюда не отослать.

Бертиль молчала… Вдруг она взволнованно схватила Перетту за руку. На мизинце у прачки блестело маленькое железное колечко.

— Скажите, — нервно и недоверчиво произнесла Бертиль, — скажите — откуда у вас это кольцо?

(Его нашел Каркань в том самом футляре, который он стянул у Колин Коль, Гренгай же по просьбе товарища подарил колечко сестре.)

Перетту удивил не только вопрос, но и то волнение, с которым узница задала его. Время ли, право, заниматься такими безделками? Но бояться ей было нечего — она не отвела глаз под подозрительным взглядом Бертиль и просто ответила:

— От брата.

Бертиль поняла, что она не лжет, и спросила уже спокойней:

— Простите, что я так допытываюсь, но это для меня очень важно. А брат не говорил вам, где его взял?

— Нет, сударыня, — удивленно ответила Перетта.

— А кто он — ваш брат? Как его имя?

— Гренгай, сударыня.

Бертиль вздрогнула и свела брови, словно что-то внезапно ей вспомнилось. Затем ее глаза вдруг блеснули, лицо озарилось доброй улыбкой:

— Так и есть! А не служит ли ваш брат одному юноше?