— Сегодня, сир! — откликнулась Мария Медичи.

— Но это невозможно, мадам! — вскричал юноша.

— О, какая жалость! — произнесла Мария Медичи таким же тоном, каким сказала бы: «Мне это совершенно безразлично!» — В таком случае, прощайте, сир, — заявила она. — Я пойду к молодой королеве.

С этими словами Мария Медичи удалилась. В предвкушении праздника королева-мать пребывала в радостном возбуждении. Людовик вздохнул и опустился в кресло.

— Итак, однажды, господин епископ?.. — вернулся он к прерванной беседе.

— Однажды, сир, некоему пастуху сказали, что в горах бродит лев, который угрожает его стаду. Один человек посоветовал пастуху: «Вооружись своим посохом и напади на льва!» Второй добавил: «Возьми свой лук, свои стрелы и срази его!» А третий сказал: «Вон там, у подножия скалы, его логово, — и тебе нужно только замуровать вход в пещеру». Но пастух все сделал по-своему. Он подождал, пока лев уснет, а потом отрезал ему один коготь. Однако лев лишь притворился спящим и прекрасно видел, что делает пастух. Но ведь один коготь — это такой пустяк, что лев только рассмеялся. На следующий день пастух пришел снова и отрезал еще один коготь. Но и это не обеспокоило льва: когтем больше, когтем меньше — какая разница! Так продолжалось до тех пор, пока лев не обнаружил, что пастух отрезал ему последний коготь. Тогда он зарычал: «Пастух, ты поплатишься за свою дерзость!» Но пастух, не говоря ни слова, заковал льва в цепи — ведь теперь тот уже не мог защищаться! Вот какова моя притча, сир!

Людовик Тринадцатый улыбнулся и сказал:

— Согласитесь, ваш лев был чересчур снисходителен!

— Нет, сир: он был слишком тщеславен, вот и все, — пожал плечами епископ. — Нам не поймать герцога де Гиза в его собственном логове. Но если вы вырвете ему один коготь, он только посмеется. Коготь за когтем, сир, и через три месяца лев будет в оковах. Ваше Величество, я имею честь предложить вам заняться Сен-Маром.

— Тем, что недавно потерял отца? — вскинул брови юноша.

— Да, сир, — кивнул Ришелье. — Это один из когтей льва. Впрочем, его легко вырвать.

— Скорее, Сен-Мар — приверженец герцога Ангулемского, — задумчиво проговорил Людовик.

— Сен-Мар — противник короля, — холодно ответил епископ. — Ангулемский в Бастилии. Следовательно, теперь маркиз поддерживает Гиза.

Людовик погрузился в размышления.

— И много таких когтей нужно вырвать? — наконец медленно спросил он.

— Нет, сир, — покачал головой Ришелье. — Штук двадцать, не больше.

Король вздрогнул и прошептал:

— Нужно составить списки тех, кто подлежит изгнанию?

— Они уже составлены, сир! — спокойно заявил епископ Люсонский.