Людовик поднял глаза на Ришелье.

«Зачем я удалил от себя моего Капестана? — с тоской подумал юноша. — Он бы сумел вступить в схватку со львом».

— Сир, — снова заговорил епископ, — это еще не все. Также необходимо защищать тех, кто вам предан. Сир, без вашего ведома одного из самых верных слуг Вашего Величества заключили в Бастилию. Сир, я прошу вас подписать приказ об освобождении этого отважного защитника престола.

— Хорошо. Это мне нравится гораздо больше, — улыбнулся Людовик. — Как зовут этого человека?

— Сир, имя его отца — Босамблан, — ответил Ришелье.

— Как! — вскричал король. — Это сын слуги моего отца?

— Да, сир, — подтвердил епископ. — Он взял имя Лаффема.

— И вы говорите, что он в Бастилии? — побледнел юноша.

— Да, сир, — снова кивнул Ришелье. — Он попал туда за то, что слишком ревностно защищал Ваше Величество.

— Хорошо, — проговорил Людовик Тринадцатый, сжав зубы.

Он открыл выдвижной ящик секретера и достал оттуда две бумаги. Они были почти заполнены: надо было лишь внести имена и поставить подпись. Это были приказ об аресте и приказ об освобождении.

— Мне нужно сказать Вашему Величеству еще несколько слов, — произнес епископ.

— Говорите, — вновь повернулся к нему Людовик. — Я полностью доверяю вашим советам.

Ришелье поклонился и прижал руку к груди.

— Господина де Лаффема заточили в Бастилию люди, которые хотели лишить вас верного слуги, — вкрадчиво начал он. — С ними нужно быть поосторожнее, поэтому пускай они думают, что господин де Лаффема по-прежнему томится в своей камере. Следовательно, не стоит вносить его имя в список лиц, покинувших тюрьму. И в то же время его имя, разумеется, должно остаться в списке заключенных.

— Вы подумали обо всем! — воскликнул король, восхищенно глядя на епископа.

— Да, сир, обо всем! По той же причине господин де Гиз не должен знать, что маркиз де Сен-Мар в Бастилии, — решительно продолжал Ришелье. — Поэтому имя маркиза не стоит упоминать в записях.

Людовик поежился. Ришелье заговорил о том, чтобы освобождение Лаффема держалось в глубокой тайне только для того, чтобы в списках арестованных не появилось имени Сен-Мара.

— Вы правы, — сказал наконец король. — Никто не должен знать, что господин де Лаффема на свободе, а господин де Сен-Мар в тюрьме.

Людовик взял перо и задумался. Казалось, он колеблется. Ришелье ласково произнес: