— Да нет же, черт побери! Мне вполне достаточно моих четырех швейцарцев, — надменно заявил шевалье.

Комендант уже сделал несколько шагов, но вдруг остановился.

— Вы, наверное, поступили в гвардию совсем недавно? — спросил он. — Я не имел чести видеть вас раньше среди офицеров Лувра.

— Действительно, я новичок. Но это не мешает мне быть преданным слугой Его Величества! — гордо проговорил Капестан.

— Мои поздравления, господин… господин?.. — вопросительно взглянул на собеседника де Невиль.

— Адемар де Тремазан, шевалье де Капестан! — представился молодой человек.

Десятью минутами позже де Невиль и офицер привели заключенного из камеры номер четырнадцать Казначейской башни, предварительно удалив со двора стражу и надзирателей. Таинственный узник был передан четырем швейцарцам — то есть Коголену, Тюрлюпену, Толстому Гийому и Готье-Гаргию, и маленький отряд промаршировал по подъемному мосту, который тут же со скрежетом вернулся в вертикальное положение.

— Стой! — скомандовал Капестан, как только мрачная крепость скрылась из вида.

Он подошел к узнику. Было очень темно, и шевалье даже не мог разглядеть его лица. Вдруг таинственный заключенный рассмеялся и хлопнул Капестана по плечу.

— Сударь, — произнес обитатель камеры номер четырнадцать, — знаете, чем я занимался, когда за мной пришли, чтобы передать меня в ваши руки?

— Нет, монсеньор, — ответил Капестан.

— Так вот, я точил этот кусок железа! — заявил узник.

И действительно, в его руках что-то блеснуло.

— Я сделал из него кинжал, — продолжал заключенный. — И как вы думаете, зачем?

— Не знаю, монсеньор! — удивленно проговорил шевалье.

— Я собирался убить себя, — спокойно сообщил узник.

— Убить себя! — воскликнул потрясенный Капестан.

— Да! — решительно кивнул заключенный. — Господин офицер, вы дворянин? Я прошу вас, умоляю! — вскричал он. — Вы должны знать, что хочет от меня король. Отправят ли меня обратно в Бастилию?! Вы не хотите отвечать? — простонал таинственный арестант. — Что ж! Вам придется доложить вашему королю, что вы доставили в Лувр не человека, а труп!

И узник попытался вонзить кинжал себе в грудь, но Капестан успел схватить заключенного за руку.

— Монсеньор, вы свободны, — глухо произнес молодой человек.