Этот военный конфликт стал последним, но опасность не миновала окончательно: как только Симнел был взят в плен, появился новый самозванец, который еще много лет будет досаждать королю из рода Тюдоров.

В конце 1491 года бретонский купец Прегент Мено отправился из Лиссабона в Ирландию торговать шелком. Он пристал к берегу в Корке, суровой местности на юго-востоке страны. Корк стоял на нескольких островах, окруженных болотом, лавки и дома лепились друг к другу как попало, запутанные улицы напоминали лабиринт. По ним ходили изгнанники и заговорщики, те, у кого были причины ненавидеть режим Генриха VII, воцарившегося по ту сторону моря, и кто постоянно ждал возможности так или иначе ему навредить.

Вместе с Мено продавать шелк приехал молодой человек из Северной Франции по имени Пьеррешон де Вербек. Пьеррешону, чье имя, искаженное на английский манер, превратилось в Перкин Уорбек, было около семнадцати лет. Он родился в Турне на границе Франции и Нидерландов около 1474 года. По словам Вергилия, юноша обладал «острым и изобретательным умом» и прекрасно говорил на английском и нескольких других языках[497]. Родители отдали его учиться торговому делу, и лет с десяти он переезжал из одного западноевропейского города в другой, из Антверпена в Лиссабон, где и познакомился с Мено. В конце концов он оказался в Ирландии и привлек внимание мэра Корка Джона Атватера, который был главной фигурой в кругу горожан, сочувствовавших йоркистам. Возможно, они заметили в Уорбеке сходство с другим известным юношей, может, просто разглядели в нем предприимчивого парня, которого можно использовать в своих целях, а может, и то и другое. Как бы то ни было, они доверились ему и уговорили присоединиться к заговору. Из Уорбека сделали такого же самозванца, как и из Ламберта Симнела. Только в этот раз выдали его не за Эдуарда, графа Уорика, а за младшего принца из Тауэра, Ричарда, герцога Йоркского.

Останься Ричард жив, в 1491 году ему, как и Уорбеку, было бы семнадцать — идеальный возраст для восшествия на престол. Факт его смерти представлялся чем-то самим собой разумеющимся: на первом же заседании созванный Генрихом VII парламент обвинил Ричарда III в том, что тот «пролил кровь детей, а также во многих других злодеяниях, гнусных преступлениях и мерзостях, совершенных против Господа и людей»[498]. Но поскольку тела принцев так и не нашли, а дело об убийстве не дошло до суда, желающие могли убедить себя в том, что Ричард сбежал из Тауэра[499]. Именно этой легковерностью и решили воспользоваться мятежники из Корка, выдавая Уорбека за пропавшего принца.