Номбеко поняла, что первый номер с Селестиной уже не столь тверды в убеждении, что наилучшим выходом для страны станет самоуничтожение вместе с некоторой частью ее территории.

– А что вы думаете теперь? – поинтересовалась она.

– Черт, опять я обязан что-то думать, – буркнул Хольгер-1.

– Я думаю, что мы не можем убить того, кто сумел развеселить бабушку, – сказала Селестина. – Она не смеялась ни разу в жизни.

– А ты-то что думаешь, идиот? Ну попытайся, хоть разок в жизни?

– Я кому сказала – не смей обижать моего любимого! – взвилась Селестина.

– Я еще даже не начинала, – ответила Номбеко.

Несколько секунд Хольгер-1 молчал, а потом сказал:

– В той мере, в какой я способен думать, я думаю, что с Густавом Пятым вышло бы проще. У него был монокль и трость с серебряным набалдашником, а не куриная кровь на рубашке.

– И машинное масло, – добавила Селестина.

– То есть вы хотели бы выйти из всего этого с минимальными потерями. Я правильно поняла?

– Да, – пролепетал Хольгер-1, не решаясь взглянуть ей в глаза.

– Тогда для начала отдай ключи от машины и пистолет.

Хольгер протянул ей ключи, но одновременно умудрился уронить пистолет на причал. Грянул выстрел.

– О черт! – вскрикнул Хольгер-2 и повалился без чувств.

Глава 22 Об окончательной уборке и о разъезде гостей

Глава 22

Об окончательной уборке и о разъезде гостей

Время приближалось к трем утра, когда премьер-министр возвратился в Шёлиду на мопеде графини Виртанен после поездки до шоссе. Там его мобильный поймал наконец сигнал достаточной мощности, чтобы в нескольких коротких разговорах проинформировать свой и королевский штабы, а также самого довольного в мире главу Полиции безопасности, что ситуация под контролем, что сам он рассчитывает появиться в правительственной канцелярии в первой половине дня и что хорошо бы, чтобы к этому времени референтка встретила его с новым костюмом и туфлями.

Похоже, самая острая фаза драмы подошла к концу, причем никто из участников не пострадал, не считая Хольгера-2, – раненный в руку нечаянным выстрелом брата, он лежал в спальне возле графининой кухни и ругался последними словами. Ранение мягких тканей оказалось серьезным, но шнапс маршала Маннергейма (как дезинфицирующее и общее обезболивающее) вместе с повязкой давали основания надеяться, что через несколько недель второй номер вернется в строй. Номбеко с нежностью отметила, что Хольгер-2 ни капельки не ноет. Наоборот, он, лежа в постели, отрабатывал на подушке удушающий захват одной рукой.