— Да ты что? Не может быть! Откуда?

Богданов поначалу отнёсся к беседе по телефону без видимого любопытства. Стоило же Рученкову кинуть в его сторону пару многообещающих взглядов, как секунды стали казаться минутами.

Когда с разговором было покончено, Богданов, стараясь держать себя в руках, произнёс: «Что случилось?»

— Мы с тобой на пути новых открытий, а значит ещё больших проблем.

— Без ребусов можно?

— Можно. Жак Лемье не Жак Лемье. Мало того, он даже не француз.

— Как это?

Вскочив, Богданов уставился на Виктора взглядом удава.

— У Лемье — младшего два мобильника. Один — для связи с охранником, другой — для личных разговоров, его он всегда держит при себе.

Дмитрий заметил, что Жак скрывает вторую мобилу, чтобы телохранитель не увидел хранящиеся в памяти номера телефонов.

Сегодня француз, который вовсе не француз, попёрся в ванную, забыв трубку на столе.

Пока придавался наслаждениям, Кузнецов скопировал всё, что хранилось в записной книжке и даже успел сделать пару звонков. Абоненты в один голос называли имя того, кто им звонил: «Сергей».

Позже Дмитрий выяснил фамилию — Сергей Дробышев. Переводчик как по образованию, так и по призванию. Будучи сыном дипломата, мальчик воспитывался так, как и должен был воспитываться человек, принадлежащий к кругу избранных. Много читал, много путешествовал, отчего познания страны, которая не являлась Родиной, стали куда шире, чем той, в которой бывал от случая к случаю. Здесь надо заметить, что по паспорту Дробышев является гражданином России.

— Но зачем какому — то там Дробышеву понадобилось разыгрывать из себя сына франузского миллионера?

— Затем, что того хотел Гришин.

— Ты уверен? Может Лемье?

— С недавнего времени я не уверен ни в чём, особенно в таких тонкостях, как кто когонанял, кто чью роль играл и главное зачем?

— Час от часу не легче. Сначала Гришин заявляет о существовании какого-то там специалиста, который якобы знаком с архивом лично. Теперь выясняется, что Жак не Жак, а некто Дробышев, не имеющий к миллионеру из Франции никакого отношения.

— Не грузись, — зашёлся хохотом Рученков. — Это только начало.

— Что ты имеешь в виду?