Сам того не подозревая, Виктор задел струну, которая будоражила мысли Ильи, заставляя того возвращаться в дни, когда Элизабет открылась ему, рассказав про реликвии. При этом француженка не единым словом не обмолвилась об архиве.

Глядя на Ручу, Богданов видел глаза Элизабет.

Если бы тогда в ресторане Илья знал, в какой узел завяжется история с тайником, спросил бы про архив, про дружбу отца с её отцом. Не могла Элизабет не знать, что те дружили.

Не заметив, Илья начал рассуждать вслух.

— Что, если, Элизабет и отчим — одна шайка — лейка? Семья как — никак.

— Дошло!

Глаза Виктора смеялись в то время, когда сам он был натянут, подобно струне.

— Не вижу ничего смешного, — сделал обиженное лицо Илья.

— Я не над твоими рассуждениями смеюсь, а над твоим видом. Вид такой, словно перед тобой захлопнулись двери вагона. Когда будет следующий поезд и будет ли тот вообще, вопрос из вопросов.

— А если серьёзно?

— Серьёзно, мы должны разобрать данную версию до основания. И первое, над чем следует подумать, что могло заставить Элизабет, бросив всё, прилететь в Москву? Прилетев, ни разу не позвонила.

— Потребность встречи должна исходить от меня. Такова договорённость.

— Если так, позвони, расспроси. Сколько прошло времени со дня прибытия Элизабет в Россию?

— Три дня.

— Три дня, и никакого общения?!

— Почему, никакого. Обменивались письмами. Договорились, как только посчитаю нужным, дам знать.

— По поводу экстренного прибытия в Россию?

— Дословно ответ звучал так: «Появились обстоятельства, позволяющие выйти на след реликвий». Какие, обсуждать не стали, чтобы не подвергать риску ни себя, ни дело.

— Логично. В то же время не понятно.

— Что именно?