— Тем не менее ты должен это сделать, — почувствовав, что напряжение пошло на спад, произнёс Богданов. — Хотя бы ради того, за что отдали жизни Иван и Александр Соколовы.

— Чего — чего, а убеждать Богдановы умели всегда. К тому же других вариантов всё равно нет. Так что, как не крути, а за линию фронта всё же придётся идти.

Как и предполагалось, стороны не открыли ничего нового.

Гришин на протяжении получаса вытягивал из зятя информацию, при этом, не обременяя себя игрою в лесть.

Виктор уверял, что информацией относительно намерений Ильи не располагает потому, что тот особо не распространялся.

Богданов ждал звонка от Виктора, нервно расхаживая по комнате.

Рученков должен был позвонить с минуты на минуту, однако время шло, а звонка как не было, так и нет.

Прозвенел звонок, когда нервозность Ильи должна была достигнуть пика.

Позвонили не по телефону, а в дверь.

Богданов не сразу понял, что надо бежать в коридор, а не хватать со стола мобильник и не орать подобно потерпевшему:

— Алло! Я слушаю.

На пороге стоял Виктор.

— Ты чего? — глянув на друга, проговорил Богданов

— Как чего? Ты сказал прийти, я пришёл.

— Я не про это. Почему не позвонил?

— Зачем, когда я здесь?

— Ладно, — махнул рукой Илья. — Проходи.

Сняв куртку, Руча не спеша повесил ту на вешалку. Пройдя в комнату, занял место на диване, огляделся.

— Будто не уходил.