— И что было дальше?

— Дальше была больница. Пока добралась, пока дождалась доктора, прошло три часа. Самые страшные часы в моей жизни. Как пережила, не помню. Стоило сердцу зайтись от страха, что не увижу мужа живым, тут же всплывал образ «Николая Чудотворца». Боль отступала.

Потом был разговор с доктором, который сказал: «Не знаю, что помогло вашему мужу выкарабкаться, не иначе как чудо. Десять часов между жизнью и смертью, и вдруг столь странное воскрешение. По — другому не назовёшь».

— И как отреагировал на ваше общение с иконой Николай Владимирович?

— Приказал никому не говорить ни про «Николая Чудотворца», ни про перстень.

— А про молитву?

— Про молитву я не сказала. Побоялась, что заставит спрятать пергамент в тайник вместе с перстнем. Молитва помогла рассказать Господу о постигшем меня несчастье, и я подумала, пусть будет всегда со мной, вроде нашей с Богом тайны.

— Ещё случаи были, когда вы обращалась к молитве, и та помогала вам?

По тому, как француженка озвучила вопрос, всем стало ясно, что задан тот был не из праздного любопытства.

— Были и не раз, — подумав, произнесла Вера Ивановна. — Помню, когда Гришин начал наседать на мужа и тот ходил сам не свой, я попросила у Бога придать Николаю уверенности в правильности выбранных им решений.

Помогло. Спать Николай лёг опустошённым, проснулся обновлённым, ни тебе переживаний, ни отчаяния. Помню, вошёл в кухню, сел за стол и говорит: — А налей-ка мне, Вера, чаю. Я естественно с вопросом: — Чего, мол, весёлый такой? А он в ответ: — Прозрение наступило. Ни мне теперь надо Гришина бояться, а ему меня, потому как мною руководит стремление уберечь человечество от зла, им же — возвести это самое зло в залог власти.

Мне стало интересно, что такого могло произойти, если человек вдруг стал смотреть на ситуацию по — иному. И знаете, что он ответил? Уверенность в себе мне помог обрести Господь, не без твоей помощи, конечно. За что обоим вам огромное спасибо.

С чего вдруг Николаю Господа вспомнить и ещё меня благодарить, я так и не поняла. О том, что молилась, он знать не мог, потому что в доме я была одна.

— Наваждение какое — то. Отец, икона, оклад, теперь ещё пергамент. — Выдержав вскормленную ситуацией паузу, произнёс Илья. — Кстати, где пергамент сейчас?

— У меня.

Достав из кармана похожий на портсигар футляр, Вера Ивановна, открыв, вынула сложенный вчетверо листок.

Было заметно, насколько тяжело даётся расставание с молитвой. Создав единение души и слов, «Николай Чудотворец» вознёс молитву в ранг поклонения Господу как вершителю человеческих судеб. Потеряв единение, человек обрекал себя на страдания.