Увидев в глазах Веры Ивановны слёзы, Элизабет, отказавшись принять пергамент, не замедлила сопроводить решение словами: — Молитва останется при вас. В завещании написано, коли Господь услышал того, кто смог вложить в обращение к нему душу, быть словам мольбой. Человеку, хранившему сие тайну, надлежит беречь пуще ока, потому как молитва сия, найдя пристанище в душе, должна служить тем, кто, веря в господа, верит в знаменье добра и радость прощения.

Переглянувшись с Виктором, Богданов, подойдя к француженке, протянул руку.

— Разрешите взглянуть?

— Пожалуйста.

Приняв перстень, Илья попытался разглядеть тонкости работы ювелира, но то ли в кабинете не было достаточно света, то ли Богданов не был готов к разгадкам новых тайн, так или иначе вынужден был вернуть реликвию Элизабет.

— Занятная вещица.

В ответ француженка не промолвила ни слова, лишь только еле уловимое поджатие губ и сжавшиеся в кулаки руки давали понять, что реакция ожидалась иная.

Потребовались мгновения, чтобы по зазвеневшему в воздухе напряжению Илья догадался, что должен был выразить восхищение.

— Я хотел сказать, занятная тем, что, дожив до наших времён, хранит веру в Господа.

Подобрев глазами, Элизабет подёрнула плечами.

— Я вижу, все хотят знать, почему вокруг перстня так много тайн?

— Ещё как хотим, — ответил за всех Рученков.

— В таком случае прошу подойти поближе.

Окинув взглядом кабинет, Элизабет шагнула к письменному столу.

— Алексей Дмитриевич! Подержите, пожалуйста, перстень так, чтобы центральная часть была направлена вверх.

Кивнув, Ростовцев, приняв перстень, прижал нижнюю часть к разложенным в центре стола двум листкам чистой бумаги.

Вспыхнувшая на лице Элизабет улыбка благодарности погасла, не прожив и мгновения, чем придала выражению ещё больше озабоченности.

— Теперь мне понадобятся два острых предмета.

— Эти подойдут? — показав глазами на карту, в центре которой красовалось штук сорок цветных булавок, Илья, выдернув две, протянул француженке.

— Подойдут.