— В таком случае бриллиант должен быть снаружи, а не внутри, — опередив Илью, обратился к француженке Рученков.

— Он и был снаружи до момента, пока не перешёл к Соколову. Матвей решил изменить вид перстня, оснастив тот секретным устройством. О том, что заставило его это сделать, в завещании не сказано, зато есть намёк на то, что была попытка выкрасть бриллиант. Кстати, с подаренного митрополитом Филиппом перстня и начался отчёт того, что мы называем «фамильными реликвиями Соколовых».

— В таком случае основателем рода должен считаться не Соколов, а Салтыков?

Заданный Ольгой вопрос заставил всех перевести взгляд на француженку.

— Нет, — расцвела в улыбке Элизабет. — Во — первых, Салтыков, если имел отношение к Соколову, то только как дядя. Во — вторых, не надо забывать, что между Салтыковыми и Соколовыми перстнем владели Карповы. И наконец, в-третьих, в бумагах, касающихся семейных реликвий, упомянуты только Соколовы, что подтверждает камин на Гороховой.

— Но о пожаре, о спасении икон, о том, что митрополит подарил перстень Салтыкову, нет ни слова ни в завещании, ни в письмах Александра Ивановича. Откуда известно, что всё происходило именно так?

— Это вопрос уже не ко мне.

Вынув из кармана конверт, Элизабет положила тот на стол.

— Письмо это я получила с приглашением посетить дом в Никольском. Подписано Николаем Владимировичем Богдановым. Вот только датировано почему-то годом раньше.

— Что?

Ладонь Ильи, накрыв конверт, сгребла тот и, пронеся поверх голов, исчезла за спиной француженки.

Не прошло и минуты, как тот же, но уже несколько сникший голос проговорил фразу, ставшую впоследствии ключевой:

— Действительно, подпись отца. Почерк, его манера ставить дату вверху, а не внизу текста. Каким образом оно оказалось у вас, когда на момент отправки приглашения отца не было в живых?

— Я вложила письмо в конверт вместе с приглашением.

Голос Веры Ивановны заставил всех обернуться.

Впопыхах никто не заметил, как хозяйка дома перестала принимать участие в разговоре.

Выйдя из-за стола, Алексей Дмитриевич, подойдя, присел на край дивана, где, обняв Веру Ивановну, произнёс: — Извини, Вера, мы тут с перстнями и с молитвами забыли про тех, кому обязаны столь странным для всех нас открытием.

— Ничего странного, — проведя ладонью по руке Ростовцева, проговорила Вера Ивановна. — Мне было интереснее наблюдать за реакцией гостей.

— В таком случае, вразуми. Как получилось, что письмо, подписанное Николаем, дошло до адресата только сейчас?

— Я же говорю, когда отправляла приглашение, вложила в конверт письмо.